Сваха
Шрифт:
— Сильна ты! — восхищенно просвистела я. — Вот что значит молодость!
— Вы меня старше только на пять лет, вообще-то. — быстро восстановила дыхание Настасья. — И вам бегать нельзя. В положении же.
— Вот именно! — непонятно на что ответила и выпрямилась. — И я тебе говорила, чтобы мы общались на ТЫ.
— Не положено!
— Дак положи! Не вижу проблемы.
В дверь постучала я. У моей помощницы руки заняты. Не отдала мне ни сына, ни сумку.
Открыл дверь старичок, который, кроме как открыть дверь, уже ничего
— Доброго утречка, Михал Борисыч. — раскрыла я рот в оскале улыбательном. — Как здоровьичко ваше?
Старичок в коричневом выглаженном костюме "с иголочки" внимательно рассмотрел мое лицо и пропустил. Надо бы сказать Тании Власовне, чтобы лекарям его показали. Вдруг зуб болит, а он и сказать не может? Сказала.
— Здоров он. — нахмурилась бабушка. — И со всеми разговаривает. Но он очень обидчив и, пока ты не исправишься, будет молчать.
— А что я такого сделала-то? — не поняла я. — Всегда вежлива, помогу, если уронит что, здоровья Михал Борисычу желаю.
— Борису Михайловичу. — сказала спустившаяся Тания Власовна.
— Это кто? — повернулась к ней.
— Это он. — ладонью указала она на старичка, ушедшего в сторону кухни.
Ой! Неудобно-то как. Пошла извиняться. С первых слов "прошу прощения Борис Михалыч" я была прощена. Даже пару комплиментов отхватила по поводу своего цветущего вида и девичьей памяти.
После завтрака опять прощание. Крытая повозка уже загружена вещами и гостинцами, извозчик ждет указаний, две кобылки топчутся на месте.
— Иди сюда, сынуля. — подхватила я Диму на руки. — Бабушкам и дедушкам привет передавай.
— Холосо. — серьезно кивнул он. — А ты пока от… от…
— Оттянись? — предположила я.
— Нет. — помотал головой сын. — От…
— Оттопырься?
— Бабуска! — повернулся он к Риате Власовне. — Как ты сказала?
— "Отдохнет мама" я сказала. — покачала она головой, глядя на меня.
Если бы я сейчас издала б какой-нибудь звук, то это был бы звук конфуза.
Уезжали все, махая нам руками в окошко повозки. Глаза опять защипало от слез.
— Что значит "оттопыриться"? — вернула меня из уныния Тания Власовна.
— Знаете, отдых — это смена деятельности. — важно высморкалась я в платок. — Погнали оттопыриваться! У меня есть идея.
Глава 11. У нас "товар" приехал, а "купец" на смотрины не явился
В свой дом я вошла легонько напевая. Ну ладно. Горланила я.
— Я-а свобо-оде-ен, словно птица в небеса-ах!
Бабушка морщилась и даже страдала. Её можно понять. Голосом боженька меня одарил крепким, а вот со слухом небольшие проблемы. Иногда срываюсь, порой затягиваю, а бывает и слова теряются и я иду в пляс. И плевать, что музыка у меня играет только в голове. Я девочка, я бабушка, я
— Тания Власовна, — отбила я руками по плечам, груди и коленкам — А давайте организуем нечто эдакое! — и плечами еще потрясла "цыганочкой".
— Если ты не будешь орать, то я за. — согласилась она. — Куда идти и что делать?
Решила сначала идти в салон. И работу печную примем, и девочек подковырнем, и Розу Иосифовну встретим.
Роман немного повозмущался, но все-таки приготовил одно блюдо. Надо ему премию выписать, наверное. Или не надо. Смотря сколько еще возбухать будет.
Тесто на булки раскатали тонко, обмазали одну часть сыром, вторую вареньем, а третью Рома посыпал корицей. Недешевое, кстати, удовольствие. Потом пришлось учить парня заплетать косу. Можно было бы и свернуть, но я захотела именно косу.
— Ром, ты учись плести. — вещала доверительным тоном. — Вот наплодишь девочек, там и пригодятся твои умения.
— Почему девочек? — только и спросил он.
— А ты что-то имеешь против? — нахмурилась я. — В глаза мне смотри! Нет? Вот и правильно, вот и молодец! Плети ещё одну.
"Бабки" получились красивыми и ароматными. Если местные евреи не оценят, то я все сама съем.
"Сваха" сияла под солнышком и соперничала с новой вывеской Ермолая Аристарховича. "Ювелирная мастерская ЕА" было выведено бархатным бордовым. Сама же вывеска слепила золотом. Да и самодовольная рож… то есть лицо ювелира сияло и искрилось. Даже фингал под глазом был каким-то торжествующим.
— Вот, соседушка! — держась за спину весело произнес ювелир, выйдя нам навстречу. — Обновил, значится. Спасибо за наводку.
— Какую водку? — тихо спросила у меня Тания Власовна.
— Здесь водка есть? — также тихо спросила у нее я.
— Здравствуйте. Что с вами случилось? — вежливо уточнила подошедшая Ираида, уколов нас взглядом.
Я ж просто спросила! Чего так громко смотреть на меня?! Самогон и настойки я тут видела. Вино даже было. А вот чтобы водочка… Это ж мне на примочки всякие, да на растирания! Хотя, самогон на перцу очень даже неплохо справляется с этим. Но ностальгия уже царапнула.
Рассказ Ермолая Аристарховича оказался довольно скупым на события, но богатым на ругательства. Поэтому расскажу своими словами.
Вывеску обновили работники в своей мастерской. Для начала сняли старую, увезли, а вернули уже готовую, обновленную.
Установка прошла не по плану. Двое поднялись на второй этаж и прикрепили. Вверх ногами. Сняли, повернули и выронили. Естественно попали по ювелиру, контролирующему процесс с улицы. Вывеска цела. Ювелир не очень.
— Я ведь ему говорю: "левый угол выше", а эта стекляшка правый поднимает! И что характерно, второй опускает левый. Приколотили боком! Я им кричу, а они за стуком молотков ничего не расслышали. Потом ещё обижались на меня за то, что я им заплатил мало!