Свеча в окне

Додд Кристина

— Глупая, дурацкая женщина.

В его устах это прозвучало как сдержанная похвала.

— Неужели тебе потребовалось столько времени, чтобы усвоить эту истину?

Горло Соры сдавило, сердце ее забилось в унисон с его сердцем, и она подняла свои губы, чтобы они встретились с его губами. Они целовались так, как будто были первыми людьми, которые открыли радость поцелуя; они целовались так, будто делали это целое тысячелетие. Они

целовались и отодвигались друг от друга и целовались вновь, напряженно прижимаясь друг к другу в непреодолимом устремлении. Она повернулась на его коленях и обвила его своими ногами, неистовствуя в своей любви, гордости и радости. Он притянул ее ближе к себе, накрытый могучей волной желания. Он одержал свои победы; победу над злом, которое угрожало им, победу над страхами Соры. Ему хотелось рассказать ей обо всем, что было в его сердце, но прилив ее тела к его телу отвлекал, а мысли разбегались под призывным дыханием.

Они сцеплялись и разъединялись, сцеплялись и разъединялись, раздосадованные одеждой и разгоряченные любовью, и только холодный порыв морского ветра привел Уильяма в чувства.

— Сора.

Он все еще продолжал держать ее за бедра.

Сора. Темнеет, собирается дождь, а отец пошлет Булу, если мы скоро не вернемся.

— Булу? — вцепилась она в его рубашку. — Моего пса? Я слышала лай и надеялась, что это он. Неужели это действительно был Була?

— Он самый, — подтвердил Уильям. — Но это был новый Була. Он бился, как воин. Кажется, Николас излишне уверовал в то, что каким-то одним ударом можно пробить крепкий череп собаки.

— Да и ее хозяина.

Она весело и кокетливо посмотрела на Уильяма:

— Как же я не догадалась, что это он? Этот низкий, грозный рев, который напоминает мне твою ярость.

— Интересно, это что, оскорбление?

Он прильнул к ее шее и ущипнул за ухо.

Сора тихонько вскрикнула и с дрожью в голосе рассмеялась:

— Если мы в ближайшее время не найдем кровати, то Кимбаллу не придется беспокоиться насчет братьев и сестер.

— Да.

Уильям прерывисто вздохнул.

— Буду бороться с отцом за хозяйскую кровать. О нет!

Она замерла и перестала поглаживать его грудь.

— Что такое?

— Я не могу уложить тебя в постель.

Уильям встал, поставил Сору на ноги, отряхнул ей юбку и разгладил пальцами волосы.

— Однако я могу представить тебя принцу. Он жаждет познакомиться с тобой и выслушать рассказы о твоей храбрости.

— Принцу?

— Здесь

принц Генрих.

Сора раскрыла рот, и Уильям рассмеялся.

— Да, наследник всей Англии поджидает нас в Крэнском замке. У него великие планы относительно Англии. У него великие планы относительно мира, и я думаю, что он — тот человек, который установит мир. Наши сыновья и наши дочери будут иметь место при дворе короля, а ты станешь одной из жемчужин короны.

— Принц Генрих? — пробормотала Сора. — Я не жемчужина королевства, я нищенка. Я не могу знакомиться с принцем Генрихом. Я грязная, у меня волосы спутаны, а одежда у меня…

— У тебя замечательная одежда для женщины, которая только что разбила целую армию, — заверил ее Уильям.

Вид у нее был сомневающийся, и он предложил:

— Я с радостью проникну с тобой в замок и возьму на себя роль господской прислуги, пока ты не приведешь себя в обычный благопристойный вид.

— Я бы удовлетворилась своим обычным опрятным видом, — едко ответила Сора.

— Я предлагаю тебе возможность, от которой пришли бы в восторг большинство женщин, — пробурчал Уильям, — возможность познакомиться с принцем, а ты — равнодушна. Что ж, если бы я не соблазнял тебя возможностью познакомиться с нашим будущем королем, то, наверное, ты бы отправилась в замок, чтобы иметь возможность приветствовать своего героического пса.

Сора прикоснулась рукой к его щеке.

— Неужели я такое испытание для тебя?

— Да, но Господь никогда не испытывает меня тем, с чем я не смог бы справиться.

Это прозвучало так разудало, что Сора рассмеялась и простерла к нему руки.

— Пока ты со мной, я могу предстать перед кем угодно. Что ж, тогда пошли, а по дороге ты мне рас скажешь, как надо вести себя перед принцем.

Он обнял ее и начал спускаться по тропинке в сторону огней замка.

— Оставайся собой. Он будет в восторге и позавидует моей удаче.

Уильям остановился и всмотрелся в ее милое лицо. Известковая пыль, которая покрывала его, не могла скрыть прелесть этих черт и притушить огонь, который сиял в ее душе. Уильям крепко прижал Сору к своему телу и прильнул губами к ее щеке.

— Стой прямо, держись с достоинством и никогда не забывай о нем. Если бы не ты, я бы по-прежнему трусливо прятался в своем замке, опасаясь пошевелиться из-за страха тьмы. В этом мире ты — мой свет, моя свеча в окне.