Свечи
Шрифт:
– Я уже пробовал это, но у больного, – капитан покрутил пальцем у виска, – проблемы с головой.
– Он, что, чокнулся?
– Так он вроде нормальный, но иногда заговаривается. Врачи говорят, что это раздвоение личности. Короче, верить его словам нельзя: он навыдумывает того, чего не было и сам в это поверит.
– Тогда сделаем так, – задумчиво сказал подполковник. – Надо загнать сержанта в какую-нибудь командировку, чтобы он не имел контактов с бойцами, и снова допросить бойцов.
–
– И никаких если, – оборвал подполковник. – Поговорите с ними так же, как с ними разговаривал сержант.
При этом подполковник сжал свой кулак и начал двигать его по направлению к носу капитана.
– Не надо. Я всё понял, товарищ подполковник.
При следующей встрече капитана с начальником штаба разговор шёл при плотно закрытых дверях и почти шёпотом.
– Никакого дезертирства не было! – докладывал капитан. – Бойцы во всём признались.
При этом капитан посмотрел на свои руки. На них явно были обозначены синяки, а на правой руке виднелись ссадины.
– Что это? – спросил подполковник.
– Как вы приказывали – аргументы.
– Ну, не до такой же степени!
– Они не раскалывались вначале.
– Ну да, Бог с ними, докладывайте, что удалось узнать?
– Этот придурок, – начал капитан, – я сержанта имею ввиду, сам приказал ему сбежать.
– То есть, как это, приказал?
– Очень просто. Он собрал деньги с новобранцев и послал его якобы за водкой.
– Почему, якобы? – не понял подполковник.
– Потому что Смирнов больше не возвращался. А сержант показал новобранцем свой аргумент, – капитан сжал свой кулак и с большим наслаждением повертел им у носа полковника, – и приказал молчать. Так и сказал: «Если кто пикнет, голову оторву!»
Подполковник поморщился и рукой отвел от своего носа кулак капитана.
– Это уже лишнее. Я понимаю.
Подполковник долго ходил по кабинету и о чём-то думал. Но вот он остановился у капитана и со страхом посмотрел на него.
– Значит, он использовал военнослужащего в качестве…
Подполковник замолчал, не решаясь произнести то, что крутилось у него на языке.
– Раба, – пришёл ему на помощь капитан.
– Да тише ты! Такое слово даже шёпотом произносить нельзя. Ты хоть представляешь, что с нами будет, если этот факт вскроется?
Капитан, представил, его лицо вдруг побелело, а руки затряслись, как у хронического алкоголика.
– Надо с этим что-то делать! – уже не приказал, а взмолился полковник.
– Ну, с героем, слава Богу, ясно, – начал рассуждать капитан. – У него с головой не всё в порядке, так что он не в счёт.
– Это у него сейчас не всё в порядке, а завтра, когда его вылечат?
– Вы имеете ввиду… – испугался капитан.
– Да ты что, сам с ума сошел? – догадался подполковник. – Я имею ввиду, чтобы его в часть не выписывали, а уволили из армии по состоянию здоровья.
– Комиссовали?
– Конечно. Если его комиссуют по этому делу, – начальник штаба повертел указательным пальцем у виска, – то пусть потом говорит всё, что угодно. Кто же психу поверит?
– А сержант? – забеспокоился капитан.
– А сержанта я возьму на себя, – заверил начальник штаба. – Я сошлю его туда, куда Макар телят не гонял. Оттуда тоже нормальным ещё никто не возвращался.
Следователь уже второй час мучил своими вопросами Владимира.
– Я не понимаю, зачем вам выгораживать своего приятеля? – убеждал молодого человека следователь. – Он отчислен из института за злостное хулиганство, его выгнали с комсомола и, наконец, он докатился до дезертирства!
– Да не докатывался он до дезертирства! – не соглашался Владимир. – Они сами потеряли его.
– Кто они? – не понял следователь.
– Военные.
– Какие военные? Что ты говоришь? Его в военкомат забирали вместе с милицией.
– И это неправда. В военкомат он пришёл сам.
– Пришёл и снова сбежал. Вот, посмотри.
Следователь вытащил из стола листок бумаги и протянул его Владимиру. На листке была изображена фотография Александра, а в самом верху большими красными буквами было написано: «Их разыскивает милиция!»
– Ты хочешь соучастником стать? – напирал следователь.
– Я не буду давать никаких показаний, – стал терять самообладание Владимир.
– Дело хозяйское.
Милиционер взял ручку и стал заполнять протокол допроса.
Во время заполнения бланка следователь разговаривал толи сам с собой, толи с допрашиваемым.
– Что мне, больше всех надо? Можно подумать, это у меня неприятности будут?
Владимира удивило бормотание милиционера, особенно то место, где он рассуждал про неприятности.
– Это вы намекаете, что неприятности могут быть у меня? – переспросил он следователя.
– Конечно, у вас, – твёрдо заявил следователь. – Вы – соучастник преступления.
– Я?!
– Ну, не я же? Его в вашем гараже обнаружили. Это значит, что вы помогали дезертиру укрываться от выполнения его гражданского долга, а это значит…
– Никого я не укрывал! – возмутился Владимир. – Мы просто с приятелем делали опыты.
– Какие опыты?
Владимир понял, что начинает болтать лишнее.