Сверх

Останин Виталий Сергеевич

В общем, хотя Вавилов от меня ничего и не скрывал, с удовольствием поясняя сложные моменты, понял я не так уж и много. В обычном состоянии, я равен по возможностям любому своему сверстнику. Меня можно вырубить, ударив по затылку, и заставить согнуться от боли, пнув в живот или между ног. Но! Это если я не буду готов к удару. В противном случае, я могу (в теории) нарастить в месте удара броню, причем моментально.

Только вот как это делать – этого ученый не сказал. Мне предстояло научится этому самостоятельно. В тренировочном лагере для сверхов, спрятанному

где-то в сибирской тайге. Под руководством опытных инструкторов, которые помогут раскрыться моему потенциалу.

За этими мыслями, я и не заметил, как добрался до дома. Остановился перед калиткой, не решаясь войти. Глупость, если подумать! Зоя Витальевна мне, старику в теле молодого мужчины, не родная мать, а я волнуюсь, словно бы наше биологическое родство что-то меняет. Как она примет блудного сына, который не успев получить сверхспособности, тут же влез в самую гущу бандитских и шпионских разборок? И как отреагирует, когда скажу, что уже через два дня мне нужно снова улетать на полгода?

Волков сказал, что матери позвонили, и предупредили обо мне. Без подробностей, но с оговоркой, что «сын ваш, Зоя Витальевна, очень помог следствию». Так что она сейчас сидит и ждет меня. Точно не спит. А я не решаюсь войти.

Не без труда поборов эту непонятную робость, я толкнул калитку и вошел во двор. Дверь в дом поменяли, но так и оставляли не запертой – заходи, кто хочет. Это я и сделал, сразу же оказавшись в залитой светом прихожей. А миг спустя – в объятиях маленькой женщины.

– Весь в отца. – через несколько минут после встречи, я уже был усажен за стол, а Зоя Витальевна призраком металась по кухне, собирая что-то, чем можно накормить молодой растущий сверхорганизм. – Тот тоже постоянно влипал в неприятности! Чудо, что дожил до сорока и сына успел вырастить!

Отец у Виктора был профессиональным военным – это я от мамы узнал. Погиб на задании, в какой-то стране третьего мира, где военные специалисты Советского Союза боролись с влиянием Британии. Произошло это уже пять лет назад, поэтому говорила о муже Зоя Витальевна без боли в голосе.

– Мам! – против воли вырвалось у меня сыновье-возмущенное. – Я, как будто специально!

– А он тоже не специально! – передо мной появилась тарелка с нарезанным сыром, мясом и овощами, которой я тут же занялся. – Вообще не специально! Но там, где другой бы прошел спокойно, Виктор обязательно либо хулиганов встретит, либо собаку, тонущую в пруду. Наследственность, ничего не попишешь.

Она суетилась, скрывая за этим радость от встречи и боль грядущего расставания. О том, что мне нужно лететь в Сибирь, я сказал почти сразу, как в дом вошел.

– Лена заходила, кстати. – сменила она тему.

Странно, но как только она произнесла это имя, в голове моей возник не образ студентки, красавицы и комсомолки, которая должна была дождаться парня из армии, а немецкой разведчицы Хелены. На которую я, как ни удивительно, запал.

– Угу. – промычал я в ответ. – Видел ее.

– И что?

– В смысле?

– Вы точно расстались?

– Мам, давай вот без

этого! Да, расстались и сходится не собираемся. И вообще, закрыли эту тему.

Еще некоторое время поговорив с мамой, я сытый и довольный, отправился спать. А наутро обнаружил на своей «польке» сообщение от немки. Хелена предлагала встретиться в районе обеда, и поговорить.

Уж не знаю, гормоны ли это молодого тела, или я и в прошлой жизни, дожив до седин, был влюбчивым дураком, но читая написанные девушкой слова, я почему-то чувствовал себя страшно довольным. От того, что понимал, раз она пригласила на встречу, я тоже интересен ей. Считай она меня просто контактом, одним из людей, с которых ее свела служба, этого сообщения бы не была.

В общем, я написал ей в ответ, что согласен. И в качестве места встречи предложил то кафе, где у нас было свидание.

На завтрак мама напекла оладьей, которых я умял, наверное с десяток. Со сметаной, да с абрикосовым вареньем – чудо просто! Заодно обсудил с Зоей Витальевной программу оставшихся мне двух дней «на свободе». Под конец, я сказал, что в двенадцать у меня встреча.

– С девушкой? – каким-то незадокументировнным женским чутьем мама сообразила, что иду я не с друзьями пиво пить. А может лицо у меня было слишком довольное.

– Ага.

– И когда только успел?! – всплеснула она руками.

Лицо у женщины было осуждающим, но тон при этом – гордый. Мама, одно слово.

– Но вечером – ужинаем дома. – заявила она. – Впрочем, если хочешь ее привести…

– Не уверен, что она захочет. Там… сложно все.

Объяснять этой милой женщине, что у меня странным образом закрутился роман с агентом разведки другой страны (пусть бы и дружественной), я не собирался. Она, впрочем, особо и не выспрашивала.

Хелена пришла на встречу в том же образе, в котором я увидел ее впервые. Легкое летнее платье, роскошные черные волосы, неуверенная улыбка на лице при моем появлении.

Я решил, что играть в оскорбленную невинность не буду. То есть настоящий Виктор, который с девушкой порвал, потому что она его из армии не дождалась, уйдя на комсомольскую стройку, именно так бы и сделал. Сидел бы надутый, если бы вообще явился. Но мне особой надобности изображать обидчивого молодого человека уже не было.

– Привет! – я сел напротив нее. – Рад тебя видеть.

– Вчера мне так не показалось. – она хмыкнула, намекая, что во время нашей последней встречи, я ее матом обложил и отправил в известном каждому русскому направлении.

– Стресс. Прости. – пожал я плечами. – Не ожидал, знаешь ли, что моя подруга окажется германской контрразведчицей.

– Ты тоже не сразу мне открылся. – произнесла она. – И ты прости. Но я не могла…

– Хелена, мне вчера твой коллега все объяснил. Зла не держу…

– Но?

– А ты уверена, что тут есть «но»?

– Я неплохо знаю русский, чтобы почувствовать некую недосказанность.

Теперь уже я хмыкнул.

– Но я не знаю, как тебя с собой вести дальше. – сказал честно. – Просто не понимаю и все.