Свет Черной Звезды

Звездная Елена

В принципе я планировала возвести Свободные острова в ранг государств равных как Эрадарасу так и Тэнетру уже в конце года, осталось воспитать свой народ, и сохранить личную независимость до конца этого года. Даже не знаю что сложнее… Подозреваю, что проблемы возникнут как раз с сохранением независимости…

Пространственный кристалл вспыхнул в темноте совершенно неожиданно, и я, как раз переодевающаяся, была не то чтобы очень рада видеть супруга.

— Продолжай, нежная моя, ты меня ничуть не смущаешь, —

с насмешкой заметил кесарь.

— Ни на миг не сомневалась в этом, — язвительно заметила я, и натянула ночную рубашку.

Не сказать, что она сильно что-то скрывала, все же местные были убеждены, что мне если и полагается одежда, то в основном из кружев, так что кесарю явно было на что посмотреть, он и смотрел, кажется, забыв, о чем собирался поговорить.

— Да, — подтвердил мой сиятельный супруг, — отвлекся слегка…

— Вам в целом свойственно… отвлекаться, — заметила я, и направилась к кровати.

Кристалл плавно скользнул за мной, остановился так, словно бы кесарь присел на край постели, в которой я устроилась. Не спорю, у императора спать было удобнее, у людей удобства в целом пока оставляли желать лучшего, но только пока.

— Тебя так расстроила казнь старухи? — вдруг спросил Араэден.

Неожиданно для себя я ответила:

— Да.

— Напрасно. Ты поступила абсолютно верно и знаешь об этом, нежная моя, — кесарь приподнял бокал и, отсалютовав мне, сделал глоток.

— Знаю, да, — согласилась я. — Но знание того, что ты совершаешь верный поступок, не избавляет от криков за спиной, от крови, снова и снова стекающей у моих ног, от привкуса смерти на губах, от вины…

— Было бы лучше, обнаружь ты ребенка, умирающего и истекающего той же кровью на ступенях твой башни? — мягко спросил супруг.

— Нет, — я легла, устала очень и в целом день выдался трудным, повернулась на бок, и глядя на кесаря, спросила: — А вам тяжело было убивать? Я имею ввиду в начале?

Просто о том, что в конце, в смысле середине или даже не знаю как обозвать, но в целом сейчас неприятностей кесарю это явно не доставляло.

Араэден улыбнулся, несомненно, считав мои мысли, и произнес:

— В начале? — улыбка стала, мягко выражаясь, не веселой.- Тебе лучше не знать.

— Почему? Считаете, что я буду вас осуждать? Я? — поинтересовалась с нескрываемой насмешкой.

Кесарь не ответил, странно глядя на меня. Несколько долгих секунд, затем произнес:

— Возвращайся.

— Нет!- уверенно ответила я, и тихо заметила: — Я слишком долго была вашей игрушкой, мой кесарь. И это было не самое приятное ощущение, должна признать.

— Сейчас тебе не намного приятнее, — с легкой иронией произнес он.

Нет, не намного.

— У свободы всегда есть цена, и она не всегда приятна, но в основном стоит того, чтобы ее платить, — уверенно заявила в итоге.

— Желаешь гарантий своей

свободы от меня? — вновь делая глоток вина, поинтересовался кесарь.

— От вас освободишься, как же — как же, и я не настолько наивна, чтобы верить вашим «гарантиям», — совершенно искренне ответила ему.

Араэдэн едва заметно сузил глаза.

Я же, не смотря на то, что зверски хотелось спать, вернулась к наиболее важному в данный момент:

— Так что у нас с высшими?

Кесарь на сей раз не стал издевательски молчать и кратко посвятил меня в курс дела:

— Мне удалось из истинного Эрадараса перенестись в Верхний мир. Он уничтожен уже на треть.

Я прикусила губу, осознавая, что собственно еще не так давно была уничтожена лишь четверть мира… теперь треть… Верхний мир погибал с неимоверной скоростью.

— Значит, высшие продолжат попытки вторгнуться к нам? — спросила после недолгого молчания.

— Я бы не был бы так в этом уверен, — кесарь неожиданно улыбнулся. — Ты продемонстрировала Ран сидиону Агнару насколько владеешь как миром, так и его подчиненными. Полагаю, гибель своих сильнейших Светочей он… тяжело перенес.

— Сильнейших, — ухватилась я за важнейшее слово.

Араэден величественно кивнул.

— Есть ли шанс, что лишившись сильнейших из прокладывающих Путь он сдохнет в своем гибнущем мире? — прямо спросила я.

Кесарь ответил не сразу, несколько секунд он рассматривал остатки вина в бокале, затем произнес:

— Зверь загнанный в ловушку — опаснее в сотни раз. Высшие хотят жить. И ради собственного выживания наши прежние боги пойдут на все.

— Высшие уничтожили два мира! Два целых мира! Просто уничтожили из прихоти! Возмездие, как мне кажется, более чем оправдано! — воскликнула я.

— Для тебя, — улыбнулся Араэден, — для меня, для тех, кто успел сбежать из гибнущих Эрадараса и Тэнетра, но не для высших, нежная моя. Для высших вопрос этики никогда не стоял в принципе, а теперь, на грани выживания, он и вовсе утратил значение. Поверь, сейчас, в создавшихся условиях, ради выживания своего рода высшие согласятся даже спать с человеческими женщинами.

— А раньше не соглашались? — скептически поинтересовалась я.

— Ранее нет. Люди в принципе и для нас, эларов — низшая ступень эволюции, что говорить о высших.

Нечего говорить о высших. Правда мелькнула мысль, на один миг мелькнула мысль, что ассимиляция с высшими мгновенно поставила бы людей на равные позиции как со светлыми, так и с темными, но нет. Нет, потому что я видела что произошло в столице Тэнетра, нет потому что я видела прежний Эрадарас, нет, потому что божествам уничтоживший даже собственный мир давать второй шанс, во-первых бессмысленно, во-вторых самоубийственно.

— Ты всегда была умной девочкой, нежная моя, — улыбнулся кесарь.