Свет Дивояра
Шрифт:
— Я сам, своим королевским авторитетом прямого династического наследника Сильванджи, должен буду руководить этим расселением, — мрачно проговорил король Алай, — предать свой народ, отдать свою землю чужакам.
— Но ты же говорил… — растерянно проронил Лён.
Герцог с отчётливой злостью хмыкнул.
— Я был дурак, — поднял на друга тоскливые глаза Паф.
— С тобой или без тебя, они бы всё равно расселили Сильвандир, — ответил Лён.
— Лучше без меня, — покачал головой король.
— А больше ни зачем ты им нужен и не был, — с едкой иронией ответил герцог, — Тебя сберегали как
Кривая улыбка Пафа лучше всего говорила, что он сам в это верит.
— Зачем ты к нам пришёл, господин дивоярец? — утомлённо бросил герцог, опершись о подлокотник и пряча бледное лицо в ладонь. — Нас должны были предупредить о твоем появлении, чтобы ты не попал на этот разговор. Но эти пьяные скоты упились до бесчувствия и не выполнили приказ. Зачем ты тут? Подожди немного, всё закончится, и ты освободишься от этой работы.
— Не смей так говорить о моем друге, — устало обронил Паф, — он не виноват ни в чем.
Герцог промолчал, глядя из-под пальцев на огонь в камине.
— Когда начнётся переселение? — подал голос Лён.
— Завтра начнут отправлять первые партии народа. Начнут с крестьянских хозяйств. Решено сделать это до начала посевного сезона, чтобы не было пахоты. Переселенцев поместят сначала во временных лагерях на восточной границе, а потом будут потихоньку распределять по разным областям.
— Куда же? Везде всё занято, на каждом клочке королевства свои крестьяне-арендаторы, — возразил Лён.
— А дивоярцам что?! — сорвался Грай Лейхолавен.
— Да, полагаю, будут трагедии, — бледно оскалился в улыбке Паф, — Наши арендаторы-земледельцы попадут в крепостную зависимость к аристократам Бреннархайма и Воннэдрильма, а самые крепкие пополнят ряды солдат, их жён рассуют в прислугу, а детишек отправят в приюты. Уже сейчас спекулянты из обоих королевств по дешёвке скупают посевное зерно, ловко принижая плату!
— Наши землевладельцы расстанутся с наследными владениями, — прошипел герцог, — взамен получат патенты на высокие военные должности в обоих королевствах. На кой чёрт нужны два генерала там, где и одного много?! Кто будет кормить эту чёртову армию?! Неужели непонятно, что нас обрекают на вырождение и смерть? Резервации и кабальный труд — вот что приготовлено для нашего народа!
Нет, Лён не мог поверить, что всё так скверно. Эта операция по расселению продумана дивоярцами давно. Они, наверно, не в первый раз решают такие сложные вопросы. Паф определённо попал под влияние герцога Грая — родственник всё же! Вот этот тип и накаркал в уши Пафу всякие страсти — его же лишают всяческих привилегий, земли. Наверняка вся аристократия понесёт убытки, но народу будет дана возможность прижиться на новой земле. В конце концов, вся человеческая история есть не что иное как постоянное переселение туда-сюда, с потерями и убытками. И всё же цивилизация всякий раз выигрывает от таких движений народов. Это он уяснил из изучения древней истории Земли и расселения людей по землям Селембрис, в другие миры. Да, сначала трудно, но потом происходит расцвет общества.
"Я сам-то верю в то, что говорю себе?!"
Глава 26
Бледный рассвет выглянул из-за горизонта, и тонкие утренние облака обещали
Как нахохлившаяся птица в ненастный день, город не спешил просыпаться. Не открывались лавки, не было утренней суеты на местном рынке, не топились печи, и не разносился по улицам упоительный запах свежего хлеба, испечённого ночью. Зато прямо от королевского дворца, с пустующего по раннему часу двора вспорхнула белая птица с серебряным хвостом. Среди испарений ночной сырости поднимался белый дивоярский конь, неся на своей спине седока. Крылатый конь уверенно взял курс на Дивояр, плывущий в зените на своем пышном облаке.
Летающий город никогда не спал, даже ночью в нём продолжалась деятельность, да и ночь там никогда не наступала. Разве что студенты сохраняли какое-то подобие суточного распорядка. Так что, когда Лён ранним утром высадился перед воротами небесного города и полетел над центральной аллей прямо к зданию Совета, он видел множество знакомых лиц. Все заняты какими-то делами, и жизнь кипит в волшебном городе. Навстречу ему попалась стая летающих второкурсников. Как здорово было встретиться снова с Очеротой, Пантегри, Дияном и другими. Как давно они не сидели в кабаке и не гуляли весело и беззаботно по городским улицам, не ходили в зоны наваждений!
— Привет, Лён! — обрадовался Пантегри, хлопая собрата по плечу прямо в воздухе. — Ты куда запропастился?! Ты, говорят, прекрасно справился со всеми заданиями — мы слышали как тебя хвалил ректор! Ты здорово справился с этой тролльчихой! Ну и принцессочка получилась! Надо же, как здорово ты её разоблачил! Ни маг Диш Венсенна, ни придворный маг Бреннархайма ничего не заметили, а ты её вычислил меньше, чем за неделю! Недаром тебя называют истребителем чудовищ, и меч твой называется Каратель!
— Постойте, постойте, — растерялся Лён, которого старые приятели прямо закружили в воздухе и атаковали возгласами и вопросами, — почему я истребитель чудовищ?
— Э, дружок, про тебя уже легенды ходят! — снова захлопали его по плечу, — Знаем мы про то как ты сразил Лембистора — мы специально ходили к младшему курсу, чтобы послушать! И про то как ты там у себя на своей планете раскрыл заговор одной мерзкой колдуньи и вернул Дивояру похищенную книгу! И про то как ты с честью прошёл Жребий Судьбы! И как ты спас своего друга Пафа! И вот теперь расправился с подлым троллем и разоблачил эту тролльчиху, которая так ловко подделывалась под принцессу!
Ему стало просто жутко: все те истории, которые поминали его друзья, на самом деле выглядели в его глазах совсем иначе.
— Вот то-то я удивился, когда у этого парня оказался с самого начала какой-то совершенно особенный меч! — восхитился Очерота, — Представляете, он был героем ещё задолго до того как прибыл Дивояр! Ну мы знаем, что ты скромный у нас, но чтобы до такой степени! Да у него одних волшебных вещиц больше, чем у всех первокурсников вместе взятых!
— Лён, мы гордимся тем, что с самого начала ты стал нашим другом, — совершенно серьёзно и даже как-то торжественно сказал Пантегри. — Поэтому мы сами попросились помочь завершить дело, которое доверил тебе Совет.