Свет горизонта
Шрифт:
"Так потрать это время с пользой. У тебя идеальные условия для тренировки Режима Жабьего Отшельника", — устало простонал он.
Узумаки удивленно моргнул. А ведь действительно, у него была практически идеальная тишина в камере, сам блондин находился в почти неподвижном положении.
"А смогу ли я активировать Режим Санина снова? В прошлый раз во время боя с Саске у меня просто не было выбора, поэтому пришлось рискнуть. Но теперь я могу не подвергать себя опасности. В случае чего рядом со мной нет старика Фукасаку с его волшебной палкой, некому выбивать из меня
"Успокойся, не превратишься ты в жабу. Если в экстремальной ситуации ты смог войти в Режим Жабьего отшельника, то войдешь в него и сейчас", — послышалось недовольное ворчанье биджу, — "Раньше ты не был таким осторожным. Я бы даже сказал, что это не осторожность, а трусость. Если ты не хочешь потратить время с пользой, можешь просто поспать, только не хныкай больше!"
Узумаки вздрогнул, потом ухмыльнулся и сплюнул на пол.
— Ты такой раздражительный, — пробормотал он.
"На то я и Темный Кьюби ", — проворчал Девятихвостый.
"Светлый Кьюби в этом ничуть не лучше", — мысленно ответил Наруто.
— Спасибо тебе за помощь, Кьюби. Я уверен, ты не такой уж плохой парень. Обещаю, когда-нибудь я освобожу тебя от твоей злобы. Уверен, мы поладим! — улыбнулся Наруто.
"Прибереги эти сказки для своих будущих детей. Мне не нужна твоя дружба. Я не помогаю тебе, а спасаю свою шкуру, ничего более", — быстро прорычал Девятихвостый и замолчал на весь день. Узумаки с сожалением вздохнул и приступил к тренировкам.
Он медитировал, прислушиваясь к окружающему его пространству. Войти в Режим Санина оказалось нелегко, учитывая, что наручники поглощали чакру с поразительной скоростью, оставляя лишь необходимое для жизни шиноби количество.
Как ни удивительно, наручники не трогали чакру Кьюби. Либо она была слишком темной для них, либо так действовала печать Четвертого, скрывающая присутствие демона в теле блондина лучше, чем Печать Восьми Триграмм, которая некогда подавляла в Наруто Кураму.
Упражнение было не из легких, но Наруто успешно справлялся, тренируя контроль чакры. Отдаваясь медитации, он переставал ощущать течение времени. Это спасало его от того, чтобы не умереть от скуки и не страдать от боли в затекших конечностях.
Наручники поглощали часть природной энергии, однако для них она оказалась безвредной в отличие от одного из тел Пейна, которое превратилось в жабу, пытаясь высосать из Наруто всю природную чакру во время боя давным-давно.
Время летело, а Наруто, погруженный в медитацию, этого не замечал. Прошло целых два дня. Узумаки очнулся от того, что ему смертельно захотелось пить и есть. Без воды он чувствовал себя как без воздуха, неподвижное тело слабело. Наверно, именно этого и добивались тюремщики. На запястьях глубоко отпечатались следы от наручников, ноги и торс были по-прежнему туго стянуты веревками, а освободиться из этих оков не было никакой возможности. По крайней мере, так сказал
Часто вспоминались моменты из прошлого. Наруто помнил себя самоуверенным мальчишкой, которому были не страшны никакие преграды, но теперь он был уже не так уверен в своих силах. Единственным, что помогало Наруто, была его воля и вера. Он вспоминал слова старика Сарутоби о Воле Огня.
Общаться с Волком было нелегко. Почти все время он молчал, и только под конец второго дня заключения Наруто решил попытаться поговорить с демоном, так как испытывал сильную потребность в общении.
Он закрыл глаза, сосредоточившись, а когда открыл их, то оказался перед клеткой биджу в своем подсознании.
— Кьюби, ты тут? — спросил он.
Во тьме клетки зажглись два желтых глаза.
— Где же я еще могу быть, идиот? — ответил тот.
Наруто улыбнулся.
— Сегодня ты не такой сердитый, как в тот раз, — заметил он.
Демон промолчал, придвинувшись поближе к решетке, чтобы свет ламп зала осветил его серебристую шерсть.
— Зачем пожаловал? — поинтересовался Девятихвостый, поморщив нос.
Наруто вздохнул.
— Я чувствую, как слабею. Режим Санина облегчает мои страдания, укрепляя тело, но... без воды я долго не протяну. И задница уже отваливается. Я в жизни столько не сидел! — пожаловался он.
Кьюби ухмыльнулся.
— Опять хнычешь, как маленький ребенок, — прорычал он, но в голосе демона послышались нотки понимания, — Именно для этого тебя и держат. Им нужно, чтобы ты ослабел.
— Сколько это может продолжаться? — простонал Наруто.
Девятихвостый посмотрел на свои лапы, задумчиво шевеля хвостами.
— Теперь ты понимаешь, каково мне, — протянул он, — тебя заперли всего на несколько дней, а я торчу здесь годы. Почувствуй разницу, человек. Я сижу и не жалуюсь, а ты уже готов сдаться. Твоя душа потеряла стремление к свободе, тот стержень, на котором держится вся твоя Воля Огня.
— Нет! Я не говорил подобного. Я не собираюсь сдаваться, — возмутился Узумаки, подняв уверенный взгляд на возвышающуюся перед ним клетку, — Если на душе холодно, то никакое одеяло не согреет. Но я не сдамся так просто!
Девятихвостый пошевелил ушами. Его зрачки впились в джинчурики, будто пытаясь продырявить его пытливым взглядом.
— Я вижу. Но ты уже на грани, — согласился Кьюби, — поверь мне, бывает тяжелее. Твои страдания ничто по сравнению с моими.
Блондин провел ладонью по своим волосам, взъерошив их.
— Не думай, что я тебя выпущу, — заявил он.
Кьюби вздохнул.
— Ты все еще уверен в себе. Знаешь, крысеныш, а ты не так уж плох. До тебя были другие, кто пытался обуздать меня. Если сравнивать, ты не на самом последнем месте.
Наруто вздрогнул. Он знал, что у предыдущим джинчурики Курамы до него была его мать, Кушина Узумаки, а до нее в свою очередь жена Первого Хокаге — Мито Узумаки. Он никогда не думал, каково было предыдущим хранителям Девятихвостого Волка, но теперь остро заинтересовался этим вопросом.