Свет истины. Хроника вторая
Шрифт:
«Продам недорого — партия золотистого кадэнского рома с сахарных заведений маркиза дю Контье, две тысячи галлонов».
«Продается мулатка шестнадцати лет, хорошо знает наш язык, приятная на вид и сообразительная, умеет делать все. (Последние слова были написаны крупными буквами.) Обращаться в лавку на Фаггот-роуд в меблированные комнаты мастера Кроу».
«Айланец-раб сбежал с плантации, на лице шрам, тело в татуировках, при побеге на нем был медный ошейник. Вернувшему обещается десять крон в качестве вознаграждения».
Домналл вспомнил брошенное
Вот осталось пройти с полсотни шагов, и он выйдет к собору, где, наверное, на первых почетных скамьях уже сидят адмирал и Бригитт…
Сильный толчок сбил его с ног наземь. С треском завалилась стена какого-то из домов, завизжала служанка…
Бешено залаяли все собаки Стормтона — от здоровенных боевых псов, охраняющих рабские загоны мэтра Ардживетти, до крошечной болонки на руках у леди Тоу — жены командира галеона «Канут I».
Истошно блеяли козы, все свиньи верещали так, словно к каждой уже подступил мясник с остро отточенным ножом, мычали… нет — ревели коровы, заполошно вопили петухи.
Площадь перед собором враз окуталась пылью, ржание и храп заглушили на миг все прочие звуки — заметались лошади, обрывая постромки и топча пытавшихся удержать их грумов.
Успевшие занять места в соборе люди в ужасе вскочили, заметавшись. Плиты фундамента заходили под ногами. Пыль клубилась в разноцветных — сквозь витражи — солнечных лучах. Загрохотали колокола собора, громко и вразнобой. То ли звонари обезумели от ужаса, то ли это сама подземная стихия раскачивала их. Пол уходил из-под ног, расползались глыбы фундамента…
Стены зашатались, заходили ходуном, сверху посыпалась разноцветная штукатурка фресок и превращенная в крошево лепнина; сминаясь, вспучился медный переплет генуситийского витража, для доставки которого не пожалели потратить деньги на фрахт от самой Амальфии. Разноцветным водопадом рухнули его останки на головы прихожан.
Опомнившаяся толпа ринулась к выходу — спотыкаясь, давясь, толкаясь. Новый удар стихии, и рухнула, покатилась по каменным плитам статуя Анахитты.
Кричали придавленные и зажатые скамейками. Вопили дети, затаптываемые обезумевшим людским стадом.
Капитан-командор только успел подняться, сбитый подземным толчком, как земля вновь ушла из-под ног. За спиной Домналла что-то с грохотом рушилось; мир был полон истошными воплями, собачьим лаем, визгливым ржанием коней. И, перекрывая все, гудели колокола. Надрывались, звали на помощь.
Со звуком, похожим на подземный гром, провалилась земля; капитан, оказавшийся на четвереньках, успел выдернуть ногу из-под опрокидывающейся пальмы. Вокруг истошно орали и пытались подняться упавшие. Клубилась пыль, в пыли чихали и кашляли.
Стены собора, только что кренившиеся внутрь, распахнулись, и дальняя, восточная,
Люди бросились в другую сторону, полезли через груды битого камня.
Домналл вскочил, ощущая, как под ногами шатается земная твердь — не хуже палубы в качку.
Слезились запорошенные глаза, уши закладывало от грохота. В пыли ничего не было видно. По краю сознания проскочила мысль, что уже неделю не было дождей. Грохот потряс землю. Колокольный звон, рвавшийся сквозь адскую какофонию, оборвался гулкими ударами — звонница рухнула.
Дальнейший безумный путь по руинам трясущегося Стормтона плохо запечатлелся в его памяти.
В голове проскакивали поочередно мысли о начавшемся Дне Гнева, вырвавшемся из преисподней Хамиране, двинувшем свои легионы на захват мира, и еще о том, что теперь форты и стены точно не удержат пиратов, и Рагиру будет чем поживиться.
Он выбрался на набережную, да так и обмер.
Море отступало, уходило из гавани.
Седая от пенных барашков гладь с плеском и шумом катилась к горизонту.
Уходящий вал тащил с собой корабли — якоря не могли удержать суда, их тоже волокло по илистому дну.
Сразу на нескольких судах, должно быть, перерубили якорные канаты, или, просто не выдержав, лопнули жгуты лучшей пеньки толщиной в руку молотобойца. Фрисландскую карраку развернуло на месте, закрутило и швырнуло на беспомощно прыгающий под налетающими порывами ветра галеас. Вот еще один корабль, и еще…
Капитан-командор разглядел верхушки накренившихся мачт и мокрое, обросшее ракушками днище какого-то бедолаги.
И вновь на краткий миг в нем ожил прежний безупречный служака, грустно констатировавший, что королевство Хойделл осталось без своего Второго колониального флота.
Море уходило из гавани. Оно отступало на глазах, ветер расплескивал лужи, а волны бежали вспять, и за ними оставались рыбачьи лодки, клочья тины…
Нелепо высокими показались сваи причала, обросшие снизу водорослями. Вот уже море отступило так далеко, что стоявшие в гавани суда сели на мель. Кто-то, прыгнув с борта, бежал к берегу; за ним еще двое, еще один…
Ему тоже пора бежать. Вспомнились строки из лоций, повествующие о жутких землетрясениях в землях Востока, когда вот так уходящая вода потом возвращается…
Бригитт, внезапно вспомнил он.
Бригитт!!!
Приподнялся, сжимая зубы, чтобы не вдохнуть; внизу в зелени сада белел дом адмирала.
Где она?! Что с ней! Найти, бежать, спасти!!!
Затем все мелькало, как в дурном тяжелом сне после приступа болотной лихорадки.
Какие-то люди, волочившие раненого на одеяле, вздыбленная площадь с рушащимися домами, груда камней, из которой торчали обломанные мраморные колонны, на месте биржи, промчавшаяся карета, увлекаемая обезумевшими лошадьми — за ней волочилось окровавленное тело важного толстяка в дорогом камзоле. Огромные трещины, которые пересекали город и поглощали спасавшихся бегством жителей.