Свет любви
Шрифт:
Он уже знал, что вскоре могучий жеребец настигнет лошадь — изящное и красивое животное, как отметил Брайан мимоходом. Если он не ошибался, это была настоящая арабская кобыла — вероятно, добыча одного из мерзких грабежей, подобных нынешнему…
Чувствуя его приближение, всадник на арабской кобыле обернулся, и Брайан с изумлением увидел, что это женщина…
Несмотря на черноту вокруг, омытая дождем луна позволила Брайану разглядеть ее. Всадница была закутана в грубый плащ, но пряди золотисто-рыжих волос выбились из-под капюшона и окружали ее
Усилием воли Брайан напомнил себе, что смотрит на воровку, причем на такую, которая посмела ограбить мертвого.
И не только ограбить, но убить при этом несколько человек… Вероятно, она пользовалась своей красотой, чтобы очаровывать людей и губить их: еще более отвратительное дело…
Глядя на нее, люди сначала лишались рассудка, а затем жизни. Завороженные, они становились беспомощными, позволяя с легкостью умерщвлять себя.
Такая красота и такое коварство… Но на Брайана это не подействовало. Он не обращал на нее внимания, ибо знал, что красота часто бывает ложью. Поскольку эта красота скрывала черное сердце, он остался хладнокровным и невозмутимым. Ему нужно было только постоять за справедливость.
С ледяным спокойствием он пришпорил жеребца и попытался схватить незнакомку за руку. Она ударила его хлыстом вкладывая в удар всю свою силу.
— Сатанинское отродье! — хрипло прорычал он, снова приближаясь к ней. На этот раз его попытка была успешной. Женщина оказалась слишком легкой — Брайан привык выбивать из седла воинов в полных доспехах. Не останавливая ее кобылу, он выдернул всадницу из седла и перебросил ее хрупкое тело через спину жеребца, натягивая поводья.
Как только конь приостановился, Брайан решительно сбросил пленницу на землю. Оглядев ее мгновенным, но внимательным взглядом, он заметил, что она уже оправилась от ударов и обдумывает, как сбежать.
Перебросив ногу через седло, Брайан спрыгнул на землю схватив пленницу, прежде чем та успела подняться на ноги. Навалившись на нее, он прижал к земле тонкие руки. Она впилась в его руку зубами. Брайан почувствовал острую боль, но тут же перехватил ее руки повыше, чтобы избежать второго укуса.
— Где твои сообщники, тварь? — хрипло и требовательно спросил он. — Отвечай сию же минуту, или, Господь свидетель, я буду резать из тебя ремни до тех пор, пока не признаешься!
Не прекращая бороться, она яростно крикнула в ответ.
— У меня нет сообщников! Я не воровка! — Она словно выплюнула эти слова. — Это ты вор, ты убийца! Отпусти меня, мерзавец! Помогите! На помощь! Да помогите же кто-нибудь!
Брайан почувствовал, как что-то сломалось в самой глубине его души. Что-то в ней вскрикнуло, гневно и яростно, протестуя против предательства,
Стиснув ее запястья одной рукой, он отвесил ей хлесткую пощечину.
— Ты ограбила мертвеца, — холодно произнес он, глядя в ее удивленно расширенные глаза. — Генриха Английского. Тебя заметили.
— Нет!
— Значит, я не найду у тебя его вещей?
— Нет! Я не воровка, я… — Она внезапно запнулась и продолжала: — Ты что, не видишь, глупец? У меня нет никаких…
Ее голос вновь прервался, тревожное выражение промелькнуло в бирюзовых глазах, а ресницы, подобно роскошным веерам, на секунду прикрыли их. Когда глаза открылись, они вновь были чистыми, горящими от оскорбления и гнева.
Искусная актриса, заключил Брайан. Быстро скрывает свои настоящие эмоции, умело изображая гнев оскорбленного достоинства. Но на этот раз она немного запоздала — прежде чем предательская тень скрыла ее глаза, он прочел в них истину. Она боялась его. Вероятно, у нее было что-то из вещей покойного короля.
Ее глаза вновь закрылись, тело напряглось.
Брайан скривил губы в мрачной улыбке, напоминающей гримасу.
— Мы еще увидим, — прошипел он, вкладывая в голос большую угрозу, чем в захват мощных пальцев, — сможешь ли ты доказать свою невиновность.
Она открыла глаза: в них читался вызов.
— Я герцогиня Монтуанская! И я требую, чтобы ты немедленно отпустил меня!
Монтуа? Брайан никогда не слышал этого названия. Однако ни одна герцогиня не стала бы одеваться так, как была одета его пленница. К тому же Брайану сейчас было не важно, кто она такая.
— Да хоть сама королева Франции! Я намерен выяснить, куда ты дела похищенное.
Ее тело под его руками напряглось еще сильнее, Брайан почувствовал, как она сгибает пальцы, пытаясь вонзить ногти в его ладонь.
— Попробуй только прикоснуться ко мне и окажешься на плахе!
— Вряд ли… герцогиня, — насмешливо произнес он, с трудом сдерживая гнев и прикрывая его пренебрежительным тоном. Он напомнил себе, что он просто рыцарь, а не судья и не присяжный. Если Генрих и успел что-либо сделать, так это дать Англии закон. Брайан не был палачом. Будь она мужчиной, он вызвал бы ее на поединок, надеясь убить. Но она была женщиной, и как бы ни заслуживала она смертного до приговора, Брайан не имел права вынести его.
Он отпустил ее и сел, скрестив руки на груди и продолжая придавливать ее к земле.
— Сейчас мы вернемся в замок, — объявил он, — и надеюсь, ко времени прибытия ты станешь сговорчивее.
Ловко и небрежно он поднялся, направляясь к своему жеребцу.
Когда он вновь обернулся, женщина по-прежнему лежала на земле в той позе, в какой он ее оставил.
— Вставай, герцогиня, — приказал он.
Она взглянула на него в упор большими, затуманенными глазами; в них промелькнула обида… или внезапный испуг?