Свет любви
Шрифт:
Элиза ехала молча; быстрая езда не располагала к беседам, да и в любом случае она предпочла бы не вступать в разговор. Она любовалась красотой летнего дня, высокой густой травой на пологих склонах холмов, свежей зеленью лесов. Они проезжали по лучшим из земель Генриха, по его анжуйским владениям. Эту красоту Генрих любил и лелеял. Но теперь Генрих мертв, его глаза закрылись навсегда.
По мере того как проходили часы, Элиза начала тихо вздыхать и ерзать в седле. Нарастающая жажда вытеснила из ее головы печальные мысли. Они проезжали милю за милей, но Стед
Солнце уже клонилось к западу; а кобыла все больше и больше замедляла шаг, и Элиза исполнилась растущим раздражением к Брайану. Словно почувствовав ее мысли, Уилл придержал коня.
— Нам осталось совсем немного, — пообещал он, и Элиза попыталась улыбнуться.
К наступлению сумерек они оставили за собой немало миль пути. Маршалл вырвался вперед и присоединился к Брайану.
— Вероятно, нам следует остановиться и подумать о том, как переночевать, — предложил Маршалл.
Брайан покачал головой:
— Мы должны проехать еще немного, Уилл.
Уилл пожал плечами:
— Знаю, но дорога слишком опасна для езды в потемках.
Брайан взглянул на Уилла:
— Кто-нибудь жалуется?
— Нет, но…
— Тогда едем вперед.
Элиза была готова упасть с седла к тому времени, как кавалькада достигла аббатства святого Иоанна Мученика. Слава Богу! Как могут мужчины проводить в седле целые дни, не испытывая жажды и неудобства? Но едва всадники принялись спешиваться на мощеном дворе аббатства, Элиза заметила, что Брайан Стед пристально смотрит на нее, и решила не выдавать никаких признаков утомления или слабости. Она холодно ответила на его взгляд и тут же рассмеялась над какими-то словами Уилла Маршалла, когда тот подошел, чтобы помочь ей спешиться.
Элиза быстро поняла, что Генрих был покровителем аббатства. Брайан был хорошо знаком с аббатом — казалось, они добрые друзья. Аббат радостно приветствовал гостей, еще сильнее обрадовался, узнав, что те спешат освободить королеву, и предложил им ночлег. Аббатство было невелико, но его поля давали богатый урожай. Гостей угостили виноградом и овощами, выловленной из ближайшего ручья форелью и угрями.
На протяжении всей трапезы Элиза чувствовала на себе взгляды Брайана. Делая вид, что не замечает их, она не переставала с жадностью поглощать угощение.
Леди Джоанна оказалась приятной спутницей, она напоминала Элизе ее горничную, Джинни. Несмотря на то что леди Джоанна была на добрые два десятка лет старше Элизы, ни скорость, ни продолжительность пути ее не смущали, а потому Элиза и решила не выдавать своей усталости.
Постель в темной, душной келье, отведенной Элизе и Джоанне, оказалась жесткой, но Элиза заснула почти мгновенно.
Рассвет
Дверь резко распахнулась. Элиза невольно потянула одеяло до подбородка — на пороге стоял Стед. Однако он даже не взглянул на нее.
— Вставай, Элиза, скоро выезжаем, — бросил он и вышел, захлопнув за собой дверь.
— Скатертью дорога! — пробормотала она вслед ему, желая швырнуть чем-нибудь в дверь.
Но в келью тотчас вошла леди Джоанна, излучая энергию, с радостной улыбкой на пухлых щеках.
— Яйца и жареные почки уже готовы, дорогая, а прямо под нашими окнами пробегает самый лучший из ручьев на свете! Поторопись, дорогая, скоро мы выезжаем.
Элиза принужденно улыбнулась и заставила себя соскочить с постели. Она подошла к окну.
— Ручей? — переспросила она.
— Да, совсем рядом. Видишь?
Элиза увидела неширокую, журчащую речушку, впадающую в озеро неподалеку от аббатства. Поколебавшись всего секунду, она вскочила на каменный подоконник и улыбнулась леди Джоанне:
— Я вернусь сию минуту!
Леди Джоанна с неодобрением отнеслась к прыжкам в окно в одной рубашке, но только рассмеялась:
— О, если бы мне вновь стать молодой! Но скорее, дорогая, пока не пришли монахи. Знаешь, здесь далеко не все святые.
Элиза кивнула и поспешила спрыгнуть на землю.
Солнце едва поднялось, но уже обещало тихий и жаркий день. Элиза бросилась к берегу речушки, встала на колени и радостно погрузила руки в чистую ледяную воду. Вода ласкала лицо, придавала бодрость. Элиза зачерпывала ее ладонями, пила и умывалась. Усталость стремительно уходила из тела. Холод воды освежал ее, заставлял почувствовать себя молодой, резвой и сильной. Она уже не злилась на Стеда. Вскоре она убедит Элеонору, что Стед не заслуживает ничего, ровным счетом ничего!
Охваченная радостным предчувствием, она поднялась на ноги. Повернувшись, чтобы забраться в окно своей кельи, Элиза похолодела.
Он стоял между ней и окном, наблюдая за ней, и, по-видимому, не без интереса. Он медленно оглядел ее с головы до ног, а затем в обратном порядке, не проявляя никаких чувств.
— Мы готовы в путь, — произнес он. — Ты задержала всех и чуть не попала в беду.
— В беду? — эхом повторила она.
Он раздраженно шагнул к ней и, не обращая внимания на испуганный вздох, запахнул ее рубашку на груди.
— С таким же успехом ты могла бы выйти сюда совсем обнаженной, — заметил он. — И поскольку твоя добродетель вызывает большие сомнения…
Она почувствовала его пальцы на своем теле, от этого прикосновения кровь прилила к ее щекам, а с губ готовы были сорваться страшные проклятия.
— Пусти меня! — крикнула она, отбиваясь. Уже освободившись, она добавила, оглянувшись через плечо: — Вот уж не ожидала, что за мной будут ходить по пятам!
Одним шагом Стед нагнал ее и повернул за плечо, взглянув прямо в глаза.