Свет любви
Шрифт:
— Нет, Элеонора. Мы прибыли прямо к тебе.
— Я польщена! Но жаль, если из-за меня вам приходится оставаться разлученными. Вам двоим уже давно пора к алтарю.
Брайан беспечно рассмеялся, и этот смех вызвал очередной прилив ненависти у Элизы.
— Вспомни, Элеонора: Генрих обещал мне земли и титулы.
— Не могу поверить, что Ричард не выполнит обещания своего отца!
— Нет, уверен, он выполнит их. — Брайан развел руками, повернув их ладонями вверх. — Просто не понимаю, почему он медлит?
— Кажется, я знаю, — пробормотала Элеонора. — По-моему, он обдумывает способ наградить тебя еще большим состоянием. Если Ричард решает вознаградить
— Надеюсь, ваше величество, что вы хорошо знаете своего сына, — рассмеялся Брайан.
— Да, Ричарда я знаю хорошо. И в этот момент он тревожится о пустоте унаследованной казны! Нам всем следует подумать об этом, дети мои! — Проницательные темные глаза Элеоноры вдруг обратились на Элизу. — А что скажешь ты, Элиза? Слава Богу, я еще не лишилась ни памяти, ни ума. Почему ты не замужем?
Элиза похолодела, но не нашлась что сказать. Брайан Стед насмешливо ответил за нее:
— Леди Элиза влюблена, ваше величество! Она готовится стать женой своего избранника — сэра Перси Монтегю.
— Сэр Перси… — Элеонора задумчиво нахмурилась. — Боюсь, я ничего о нем не знаю.
Элиза глотнула вина и принужденно улыбнулась. Она не собиралась поправлять Брайана Стеда.
— Уверена, вскоре вы познакомитесь с ним, ваше величество, — почтительно произнесла она.
— О, любовь! Помню, помню! — мечтательно произнесла Элеонора. — Но я еще больше польщена тем, что все вы приехали ко мне! — Она встала, решительно поставив кубок на стол. — Брайан, Уилл, предоставляю вам решать, как быть дальше. Элиза пойдет со мной и поможет уложить вещи, чтобы завтра на рассвете мы могли пуститься в путь.
Неуклюжие в своих доспехах, мужчины вскочили на ноги. Элеонора одарила их милостивой улыбкой и протянула руку Элизе.
— Ты должна освежить мою память, рассказать, что теперь носят, детка. Эти добряки даже не заметили, в каком виде я предстала перед ними.
Элиза поразилась, увидев маленькую комнату королевы в глубине покоев. Она была тесной и почти пустой. Свет еле пробивался через единственное узкое окошко.
Элеонора заметила взгляд Элизы.
— Как чудесно видеть солнце, правда? Только с годами учишься ценить солнечный свет, голубизну весеннего неба… — Она помолчала, вспоминая о прошлом. — Сколько времени мне пришлось провести в этой комнате, в полном одиночестве! — Она передернула плечами. — А иногда меня выпускали в сад, если тюремщик был не слишком суровым, а Генрих разрешал дать мне поблажку. — Она улыбнулась. — Однажды меня даже отвезли в Нормандию на Михайлов день, — разумеется, затем, чтобы воспользоваться моим влиянием на Ричарда. Но я хотела на свободу так страстно, что была готова пообещать что угодно. Надеюсь, что в нашем семействе теперь наступит мир. О, как давно это было!
— Да, теперь все в прошлом, — быстро подтвердила Элиза. Внезапно ей захотелось поскорее увезти Элеонору из этого дворца-тюрьмы. — С чего же мы начнем, ваше величество? Вижу, все ваши вещи здесь…
— Я уложила их несколько дней назад, — с хитрой улыбкой объявила Элеонора и изящно взмахнула рукой. — А тебя привела сюда, чтобы получше рассмотреть. Повернись-ка, дитя!
Элиза не оскорбилась, не почувствовала себя неловко. Наслаждение Элеоноры жизнью было заразительно. Она послушно повернулась перед королевой, которая окинула ее царственным взором, присев в изножье узкой кровати.
Королева улыбалась, когда Элиза вновь оказалась к ней лицом.
— Ты знаешь, Элиза де Буа, что я не питаю к тебе вражды.
— Вы так великодушны, ваше
— Нет, не великодушна, просто стара. И весьма умна! Ты многое унаследовала от своего отца, но… ты прелестна! Ну, не скромничай, детка. Было время, когда я восхищалась Генрихом Плантагенетом! Он был для меня солнцем. Несмотря на то что я была старше его, мы стали отличной парой. Мы были тщеславны, стремились основать империю и династию. Генрих был чудесным рыцарем, галантным королем. Да, но свою свиту он доводил до помешательства! Он редко ел сидя, и потому приближенным приходилось стоять на протяжении каждой трапезы! Ничто не могло лишить его живости, страсти или властности. Но будем откровенными друг с другом, Элиза. Генрих был слишком горд, не желал делиться своей властью, а иногда поступал попросту глупо. Он никогда не понимал, как следует обращаться с сыновьями, и потому они остались верны мне. Но не будем говорить дурно об умершем. Да, у меня есть причины ненавидеть его; но никогда не забывай, что я его любила, точно так, как я никогда не забуду, что причиной многих наших ссор была я сама. Гордость плохо сочетается с любовью. — Элеонора замолчала, и в этот момент даже сияние, исходившее от нее, померкло. Сердце Элизы разрывалось от жалости к удивительной королеве, которая десятилетиями была загадкой и легендой, ошеломлявшей мир. А сейчас Элизе довелось увидеть возраст и мудрость королевы, давно понявшей, что в жизни соседствуют радость и боль.
— Как много предстоит сделать… — пробормотала Элеонора. Она взглянула на Элизу, и ее вновь окружило сияние. — В игре власти и интриг мы должны быть особенно осторожны. Всегда помни, Элиза, что только умные игроки и бойцы в конце концов побеждают! Иногда бывает невозможно поразить дракона мечом, но всегда можно погубить его хитростью!
Элиза улыбнулась, но почувствовала горечь и постаралась только не выдать ее. Элеонора сама была таким бойцом — и выжила в схватке.
Значит, такой должна стать и она сама.
Странное впечатление оставили в ней слова королевы. Если невозможно убить дракона мечом, она должна погубить его хитростью. Это обязательно подействует. Элеонора привязана к Брайану Стеду, но не забывает о долге перед Элизой.
Неожиданно королева оказалась на ее стороне. Теперь остается только выбрать время и найти нужные слова, чтобы погубить дракона.
Возможность представилась гораздо раньше, чем ожидала Элиза.
Уилл Маршалл покинул их на следующее утро, чтобы встретиться и обвенчаться со своей невестой, Изабель де Клер.
Брайан, Элеонора и Элиза отправились в поездку по Англии.
Поездка оказалась не такой трудной, как представляла себе Элиза. С той ночи, когда они прибыли в Дувр и Брайан в очередной раз обвинил Элизу, им приходилось редко говорить между собой — прежде мешал, а вернее, помогал Уилл Маршалл, теперь же, когда Уилл уехал, их ссоры сдерживала Элеонора.
Кажется, Брайан Стед решил умыть руки, думала Элиза.
«И мне лучше последовать его примеру», — часто предупреждала она себя.
Несмотря на то что за время путешествия она привыкла к его присутствию, бывали случаи, когда он доставлял ей неудобство и даже пугал ее. Мнение Элизы не изменилось: Брайан был грубым человеком, в ярости мог стать жестоким. В своих черных доспехах, на вороном жеребце он казался воплощением силы и могущества. Люди почтительно уступали ему дорогу и низко кланялись, несмотря на то что впереди проезжала королева. Не раз, когда Брайан Стед ехал во главе кавалькады, большая часть приветствий доставалась ему, а не королеве.