Свет любви
Шрифт:
— Зачем ты приехал сюда? — равнодушно спросила она.
— Зачем? — Элиза не видела Брайана, но чувствовала, что при этом вопросе он приподнял бровь. — Герцогиня, это очевидно: мне кажется, нам надо многое обсудить.
— Мне нечего тебе сказать, — прежним безучастным тоном пробормотала Элиза. Она открыла глаза, когда мозолистый палец провел по ее щеке, но тут же вновь отвернулась.
— Элиза, ты сама в этом виновата.
— Нет.
— Герцогиня, я запоминаю все, что слышу. Ты призналась Элеоноре, и одному Богу известно, что ты ей наговорила.
— Я
Он горько улыбнулся.
— Вот теперь я тебе верю. Ты хотела просто очернить меня перед Элеонорой и лишить будущего.
— Ты не заслуживаешь богатства.
— Увы, похоже, я его уже получил.
Еще несколько минут назад ей хотелось только покоя, но сэр Брайан Стед обладал поразительным даром вызывать у нее раздражение.
— Это еще неизвестно, — холодно произнесла она, осторожно подбирая ноги и садясь на расстоянии вытянутой руки от него. — Все вокруг меняется так быстро! В любой момент с ясного неба может ударить молния. Помнится, Ричард выбрал день, до которого еще три недели. За это время я могу умереть, и надеюсь, в Нормандии у меня найдется достаточно отдаленных родственников, чтобы заявить о своих правах на мое поместье…
Она остановилась, когда он взял ее за плечи, не больно, но решительно. Его глаза устремились на нее с пугающим и странным выражением.
— Ты не задумала какую-нибудь глупость? — хрипло спросил он.
— Глупость? — смущенно и растерянно повторила Элиза. Затем сухо рассмеялась: — Ты говоришь о самоубийстве, сэр Стед? Ты льстишь себе. Ты недостоин того, чтобы лишиться жизни ради тебя или из-за тебя!
— Тогда, — мягко заметил он, — поступай так, как велел тебе Ричард, — примирись с будущим.
— А ты уже примирился, Стед?
Он улыбнулся, но на этот раз от выражения на его лице Элизу охватил холод.
— Примирился, герцогиня? Еще бы! Ведь ты принесла мне богатство, о котором я даже не мечтал!
— Богатство! — злобно воскликнула Элиза, высвобождаясь из его рук. — Значит, до всего остального тебе нет дела? А как же Гвинет? Еще две ночи назад ты уезжал к ней, был с ней! Ты мечтал жить вместе с ней, но стоило Ричарду приказать, и ты забыл ее! Что же будет дальше, Стед? Ты уже забыл обо всех годах, днях и ночах, что прошли вместе с ней? Отвечай, Стед, что будет с Гвинет?
На его сильной шее заметно забилась тонкая голубая линия вены. Она испытывала его терпение, играла его буйным нравом, не думая об этом.
— Гвинет, — произнес он подчеркнуто сдержанным голосом, — выйдет замуж за сэра Перси. Но скажи мне, герцогиня, что случилось с вашей великой любовью? Какое место ты отвела Перси в своих планах мести?
Элиза опустила глаза, но сделала это недостаточно быстро, и он рассмеялся.
— Замечательно! Ты решила прибрать меня к рукам, потому что великодушный и знатный Перси повернулся к тебе спиной! И ты говоришь о любви! Что же это была за любовь!
— Когда-то, пока не появился ты, мы были счастливы.
— Как деликатно ты говоришь о таких вещах! И это несмотря на все, что ты сделала со мной!
— Я? С тобой?
— Вспомни хотя бы об отравлении, — напомнил ей Брайан.
— Я не… о, не важно! Это бесполезный разговор.
— Нет, важно. Очень важно. И разговор совсем не бесполезен, потому что ты должна кое-что понять.
— В самом деле? — холодно вопросила Элиза.
— Ты испытываешь мое терпение, Элиза, — негромко предупредил он, и, несмотря на жаркое солнце, ее внезапно охватил озноб. Элиза жадно посмотрела в сторону берега, размышляя о том, удастся ли быстро перебраться через ручей и сбежать от него. Неужели он осмелится схватить ее здесь, совсем рядом с поместьем?
— Если бы ты пришла ко мне, — услышала она слова Брайана, — я женился бы без всякого приказания короля и этой комедии, разыгранной перед Ричардом и Элеонорой. Думаю, это разозлило меня больше всего. Ты говорила о своем презрении ко мне, а я был вынужден молчать. Затем, за моей спиной, ты пожаловалась королеве, ты плакалась ей, как жалкая, невинная жертва.
— Я и есть невинная жертва!
Он вежливо приподнял бровь.
— Любовница Генриха? Едва ли ты могла быть невинной, герцогиня. Ты не рассказала Элеоноре, что сбежала из Шинона, увозя с собой кольцо Генриха. Уверен, ты не рассказала также и о том, как пыталась воткнуть кинжал мне в глотку, а в собственном замке чуть не отравила меня, подсыпав в вино яд.
— Последний раз объясняю тебе, Стед, я не подсыпала в вино яд! Но поскольку в моем присутствии ты вынужден постоянно дрожать за свою жизнь, не лучше ли тебе будет отправиться к Ричарду? Если мы оба откажемся от брака…
Он разразился смехом, поставил сапог на камень рядом с ней и оперся коленом о локоть.
— Герцогиня, я зол. Слишком зол. Я не люблю, когда меня вынуждают что-либо делать, но этот камень может стать твоим брачным ложем и ты ляжешь на него!
Берег манил ее все сильнее. Элиза взглянула на Стеда, чувствуя, как черная ярость переполняет ее сердце. Они должны были говорить о своем будущем, а он просто смеялся над ней. Его поза была расслабленной, небрежной, вероятно, мысль о браке с ней вовсе не тревожила его; он презирал ее, но, поскольку речь шла о титуле, богатстве и землях, был согласен на брак.
Элиза улыбнулась, заметив, что его поза слишком небрежна.
— Мое брачное ложе, сэр Стед? Уверяю, я никогда не лягу на него. — С этими твердыми словами она поднялась и резко ударила кулаками по его широкой груди. Прежде чем он успел понять, в чем дело, Элиза изо всех сил толкнула его и с удовольствием увидела, как он зашатался, пытаясь сохранить равновесие, но все-таки упал навзничь в воду.
Она не теряла ни секунды. Стремительно бросившись к берегу, она не замечала, что острые камешки дна впиваются ей в босые ступни. Она знала, что стоит ей захотеть — и она может мчаться, как ветер.