Свет любви
Шрифт:
В просветах дождевых туч проглядывала полная луна. Дом поднимался из густого кустарника, подобно мрачному зверю, опустошенный и безжизненный. Это было каменное строение норманнов — наполовину замок, наполовину дом, и при дневном свете оно могло бы произвести приятное впечатление своими высокими арками и башнями, но сейчас дом казался унылым и непривлекательным, напоминая о временах более чем столетней давности, когда норманнам во главе с Вильгельмом Завоевателем удалось подавить сопротивление саксов.
Брайан
— Поедем в большой дом, — кратко приказан он ей. Они ехали в молчании. Дорожка заросла сорняками. Дверь была открыта. Брайан вошел в дом, а Элиза устало прислонилась к стене. Наконец-то она смогла укрыться от непрекращающейся измороси.
Лучина для растопки была сырой, как земля у дома, но Брайану наконец удалось развести огонь, и едкий дым наполнил зал.
Некогда это поместье имело величественный вид: зал был огромным, с искусно выложенным из камня камином. Но сейчас от прежнего великолепия уцелели только окна с витражами.
Большинство вещей, казалось, похищены или сломаны. Пол был донельзя загажен. Мебель не сохранилась: наверное, не растащили только камни, из которых был сложен дом.
Элиза расхохоталась. Она прошла по залу, оглядывая его и разводя руками.
— Уютный дом для прославленного воина, любимца короля Генриха, правой руки короля Ричарда — Брайана Стеда! Для эрла, герцога, могущественного лорда! И ради этого ты покинул Монтуа! Боже мой, да это просто смешно!
Если бы Брайан не почувствовал усталости в ее голосе, он мог бы ударить Элизу.
— Замолчи! — хрипло приказал он ей.
Он медленно поднялся, глядя на огонь и сдерживая подступающий гнев. Рана, целый день не тревожившая его, внезапно заныла. Он рассеянно заметил, что Элиза направилась к окну, выходящему в сад, в темноте кажущийся вполне ухоженным. Однако Брайан был уверен, что темнота скрывает только сорняки. Он ударил кулаком по каминной доске и пробормотал скорее себе, чем Элизе:
— Клянусь Святой Девой, эти лентяи поплатятся! Мне хватит времени разодрать на куски добрую дюжину! Они еще узнают, что значит злить меня!
Он почти забыл о присутствии Элизы, и удивился, когда она негромко и устало проговорила:
— Если ты и в самом деле поступишь так, то не добьешься ничего, разве что окажешься в окружении трупов вместо слуг. Ты воин, Стед, ты привык сражаться. Но ты не умеешь обращаться с нерадивыми слугами. Это не принесет тебе процветания, к которому ты так стремишься.
— Да? И что же делать, мадам?
— Сейчас — ничего, — ответила Элиза. — Лучше всего будет проспать остаток ночи. Утро поможет разобраться
Брайан положил руку на каминную доску. Она права. Что остается делать? Мчаться, как безумцу, в деревню, вытаскивать крестьян из постелей и не заслужить ничего, кроме вражды?
Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем он поднял голову, намереваясь сказать, что принесет одеяла и сумки.
Она исчезла. Но, оглядевшись, Брайан заметил, что она уже принесла дорожные одеяла и расстелила их у огня. Элиза неуверенно подняла голову.
— Если ты позволишь осмотреть твою рану…
— С моей раной все в порядке. Ложись спать.
Она свернулась клубком у огня.
Брайан постоял, прислушиваясь к треску сырых поленьев. Наконец, выйдя на улицу, он обнаружил, что Элиза уже успела расседлать лошадей, спутать им ноги и отвести под навес. Навес протекал не больше, чем крыша самого дома. Седла и мешки стояли в самых сухих уголках.
Брайан внес мешки в дом. Порывшись в одном из них, он выудил мех с элем и осушил его, стоя у огня и задумчиво глядя на него.
Глава 18
Управляющий Аларих сладко спал. Прошлым вечером он слишком много выпил, и теперь сон казался ему блаженством. Он чуть было не свалился с лежанки, когда дверь с грохотом распахнулась.
Он заморгал в паническом замешательстве, с трудом пытаясь рассмотреть стоящую на пороге фигуру.
Она была высокой и стройной, ее голову окружало золотистое облако, и у Алариха промелькнула мысль, что сама блаженная Дева явилась, чтобы пробудить его ото сна.
— Милосердный Боже, прости мои прегрешения! — воскликнул он и повалился на колени.
Блаженная дева нахмурилась и шагнула в комнату, скривившись от отвращения. Аларих увидел наконец, что золотое облако вокруг ее головы было не венцом, а роскошными волосами того же оттенка.
— Бог, может быть, и простит тебе прегрешения, но не стану ручаться за своего мужа. Это отвратительно! Ты живешь не лучше, чем свинья! А мне еще говорили, что жители Корнуолла славятся опрятностью, что их мужчины умны и горды!
Аларих поднялся с пола, тщетно пытаясь пригладить встрепанные волосы.
— Здесь было некому служить, миледи, уже очень долго. Да, мы привыкли к безделью.
— Надо избавляться от этой привычки, — спокойно заметила Элиза, — и как можно скорее. Ты слышал о моем муже? Это Брайан Стед, любимец нашего славного короля Ричарда. У него суровый нрав, но он справедлив. Да, очень справедлив, но, увидев свой дом в таком виде… — Элиза раздраженно повысила голос и взглянула на управляющего блестящими глазами. — Правда, он еще спит! Разбуди крестьян, быстро собери слуг. С Божьей помощью, мы сможем многое сделать, прежде чем он проснется!