Свет во тьме

Визильтер Вилен С.

СВЕТЛАНА КОРОЛЁВА. (Взъерошенная, как воробей, с синяком под глазом, выходит из толпы.) Почему же, есть желающие.

РЕЖИССЁР (В комическом ужасе.) О господи, Джульетта!.. Ты ли это?! Ты, скорей, похожа на Гавроша, чем на невинную прелесть утренней зари. Это кто же тебе такой фонарь засветил?

СВЕТЛАНА. Да вот, один нехороший Монтекки попытался как-то нехорошо отозваться о Капулетти. Пришлось встать на защиту чести и достоинства семьи.

РЕЖИССЁР. Бедный Ромео. Даже не представляет, во что он влип. Ну а теперь ты решила встать на защиту чести и достоинства

всего этого достопочтимого коллектива? Я так понимаю?

СВЕТЛАНА. Да, именно так.

РЕЖИССЁР (Бросает ей шпагу.) Ну, тогда защищайся.

И начинается блистательный турнир. Соперники достойны друг друга. Монтекки и Капулетти объединяются и дружно болеют за Джульетту. Наконец Джульетта неуловимым движением выбивает шпагу из руки режиссёра.

ДЖУЛЬЕТТА. Ну что, мир?

РЕЖИССЁР. С мечом в руках – о мире говорить?

Мне даже слово это ненавистно.

Вы, сударыня, настоящий рыцарь.

ДЖУЛЬЕТТА. Я о подобной чести не мечтала. (Салютует ему шпагой.)

РЕЖИССЁР. Так, антракт закончен на героической ноте. Все в сборе? Репетируем эпизод из второго акта, сцена первая. Джульетта, приведи себя в порядок.

ДЖУЛЬЕТТА. Я в порядке.

РЕЖИССЁР. Ну хотя бы фонарь погаси неким слоем пудры и белил. И причёску приведи в порядок. А то ведь Ромео не поймет. Кстати, где Ромео?

ПАРЕНЬ. (Который больше надеется на свой кулак, чем на шпагу.) Его ночью увезли. Контрой оказался.

РЕЖИССЁР. Дурак он, а не контра. Сколько раз я ему говорил, что язык его до Колымы доведёт.

СВЕТЛАНА. Это плохая примета.

РЕЖИССЁР. Королёва, это суеверие, предрассудки. Выходи из мелкобуржуазного болота и становись на твёрдую почву коммунизма. Что касается «Ромео и Джульетты», мы должны смотреть на эту драму с высоты нашего социалистического мировоззрения. Я уверен, что, если бы Шекспир жил в наше время, у этой драмы был бы другой финал.

СВЕТЛАНА. Какой?

РЕЖИССЁР. Жизнеутверждающий.

СВЕТЛАНА. А у Шекспира что, другой?

РЕЖИССЁР. Шекспир жил в мрачную эпоху Средневековья. Тогда «для веселия планета была мало оборудована», как правильно сказал, правда, по другому поводу, великий пролетарский поэт Владимир Маяковский. Ладно. Кто знает текст Ромео?

СВЕТЛАНА. Отряд, значит, «не заметил потери бойца и “Яблочко” песню допел до конца».

РЕЖИССЁР. Он не боец, а контрреволюционер, не наш человек, и хватит об этом. Мы тебе найдём другого Ромео, не хуже. А пока продолжим репетицию. Кто знает текст Ромео?

КРИС. (Из зала.) Я знаю.

РЕЖИССЁР. А ты откуда, товарищ?

СВЕТЛАНА. Это мой приятель.

РЕЖИССЁР. Ну и прекрасно. Давай на сцену. Репетиция продолжается. Акт второй. Сцена первая.

ДЖУЛЬЕТТА. Как ты попал сюда? Скажи, зачем?

Ведь стены высоки и неприступны.Смерть ждёт тебя, когда хоть кто-нибудьТебя здесь встретит из моих родных.

РОМЕО. Я перенёсся на крылах любви:

Ей не преграда каменные стены.Любовь на всё дерзает, что

возможно,И не помеха мне твои родные.

ДЖУЛЬЕТТА. Но, встретив здесь, они тебя убьют.

РОМЕО. В твоих глазах страшнее мне опасность,

Чем в двадцати мечах. Взгляни лишь нежно —И перед их враждой я устою…

ЛОРЕНЦО. Таких страстей конец бывает страшен.

И смерть их ждет в разгаре торжества.Так пламя с порохом в лобзанье жгучемВзаимно гибнут…

РЕЖИССЁР. Браво! Великолепно! Я же тебе говорил, что мы найдём тебе Ромео лучше прежнего. Свято место не бывает пусто. Или, как говорит товарищ Сталин, у нас незаменимых людей нет. Вот тебе настоящий пылкий Ромео. (Обращается к Крису.) У тебя просто талант к лицедейству. А ну-ка, попробуем акт третий, сцену первую. Эпизод встречи Тибальда и Ромео.

ТИБАЛЬД. Ромео, ненависть моя к тебе

Другого слова не найдёт: ты подлый!

РОМЕО. Но у меня, Тибальд, причина есть

Любить тебя; она тебе прощаетВсю ярость гневных слов. Я не подлец.

Прощай! Я вижу, ты меня не знаешь. (Хочет уйти.)

ТИБАЛЬД. Мальчишка, это извинить не может

Обид, тобою нанесённых мне.Сейчас вернись и обнажи свой меч.

РОМЕО. Клянусь, что я тебя не оскорблял!

Люблю тебя сильней, чем можешь думать…

РЕЖИССЁР. Стоп-стоп-стоп. Всё хорошо, Ромео. Только вот, знаешь, у тебя проскальзывает некий гнилой пацифизм. Перед тобой враг, а ты начинаешь с ним сюсюкать…

КРИС. Так ведь трагедия Шекспира – не только трагедия любви. Я так понимаю. Она глубже. Это ещё и трагедия личности Ромео, который понимает всю бессмысленность вражды.

РЕЖИССЁР. Кое в чём ты, может быть, и прав. Конечно, в этой борьбе нет классовой мотивации. Но Ромео – это буревестник, а у тебя он больше смахивает на гагар, которые тоже «стонут. Гром ударов их пугает», как правильно сказал в «Песне о Буревестнике» великий пролетарский писатель Максим Горький.

КРИС. Но милосердие к врагу – разве не достоинство?

РЕЖИССЁР. Если враг не сдаётся, его уничтожают! Заметь, это не я говорю, это говорит великий пролетарский писатель, буревестник революции Максим Горький. Жёстче надо быть, жёстче. Мы ставим героическую трагедию, а не сопливую мелодраму.

КРИС. Но ведь у Шекспира бессмысленная, беспощадная борьба убивает любовь.

РЕЖИССЁР. Как я уже говорил Джульетте, Шекспир жил в эпоху мрачного, тёмного Средневековья. Живи он в наше время, когда уже виден свет коммунизма, у него был бы другой, оптимистический, финал, как, скажем, в бессмертной горьковской поэме «Девушка и Смерть». И поэтому мы, дети невиданной в истории человечества революции, видим в этой трагедии гимн героизму и всепобеждающей силе любви. Живи сейчас Шекспир, он был бы с нами, как Максим Горький. Я в этом уверен. Поэтому долой гнилой пацифизм и соглашательство! Да здравствует бескомпромиссный героизм! Усёк?