Свет
Шрифт:
22
Устойчивые сущности
Было поздно. Люди торопились по домам из ресторанов и кинотеатров, опустив головы в сырой зябкой ночи. Поезда еще ходили. Майкл Кэрни застегнул куртку до воротника. На ходу вытащил мобильник и попытался дозвониться Брайану Тэйту: сперва домой, затем в Сохо, где располагался офис «Сони». Он ничего не добился, хотя соневский автоответчик сделал попытку заманить Кэрни в лабиринт корпоративных голосовых консультантов. Он убрал телефон в карман. Анна дважды нагоняла его. Первый раз в Хаммерсмите, где Кэрни пришлось задержаться и купить билет.
– Можешь меня преследовать, если тебе так приспичило, – сказал ей Кэрни. – Толку
Она вспыхнула, окинула его упрямым взглядом, протолкалась мимо касс через валидатор и спустилась на восточную платформу станции. Резкий флуоресцентный свет мигающих от износа ламп выхватывал из полумрака верхнюю часть ее лица. Она накинулась на него:
– Какая польза от твоей жизни, Майкл? Ну какая польза от твоей жизни?
Кэрни схватил ее за плечи, словно желая встряхнуть, и встретился с ней глазами. Хотел было отпустить какое-то оскорбление, но передумал.
– Ты нелепо выглядишь. Ступай домой.
Она смолчала.
– Видишь? Тебе нечего ответить. Ты не дала ответа. Ступай домой. Со мной все будет в порядке.
– Ты так всегда говорил, не правда ли? И посмотри, в кого ты превратился. Ты глянь на себя. Ты напуган до смерти и истощен.
Кэрни вдруг передернул плечами.
– Я не боюсь, – сказал он и снова отошел в сторонку.
Ее недоверчивый смех сопровождал его на пути через платформу. Когда пришел поезд, она, несмотря на ужасную давку, выбрала место подальше от Кэрни. На Виктории он потерял было ее из виду в суете позднего вечера, но она снова выцепила его взглядом и с мрачной целеустремленностью протолкалась к нему через толпу смеющихся японских подростков. Он сжал зубы, вышел на две станции раньше, чем требовалось, и быстрым шагом преодолел около мили, пройдя насквозь светлый шумный Западный Кройдон и переместившись в пригород. Стоило оглянуться, как он замечал следующую за ним Анну; та взятого им темпа не выдерживала, но ухитрялась удерживать его в поле зрения, а к тому моменту как Кэрни постучал в дверь дома Брайана Тэйта, снова догнала. Ее волосы слиплись от пота, лицо горело возбужденным румянцем; сморгнув с век дождевую воду, Анна с натугой выдала ослепительно-беззаботную усмешку, словно говоря: «Вот видишь?»
Кэрни постучал в дверь. Они стояли, держа в руках сумки, в настороженном перемирии, ожидая сами не зная чего. Кэрни снова ощутил себя идиотом.
Дом Брайана Тэйта стоял на тихой улочке меж деревьев и холмов, с церковью на одном конце и домом престарелых на другом. Четыре этажа, короткая гравийная дорожка между лаврами и деревянная тюдоровская опалубка поверх штукатурки, смешанной с каменной крошкой. Летними вечерами лисы, принюхиваясь, рыскали в саду меж поросших лишайником яблонь. Было ясно, что дом всю его историю использовали аккуратно и хорошо о нем заботились. Тут растили детей, потом отправляли их в школы, специально учрежденные для детишек из таких домов, а потом дети вырастали, делали брокерские карьеры и заводили собственных детей. От дома веяло успехом и благородной скромностью, но было в нем ныне и что-то мрачное, искаженное, словно бы от присутствия Брайана Тэйта.
На стук в дверь никто не появился. Анна Кэрни поставила сумку на землю и отошла к окну, забралась на цветочную клумбу, привстала на цыпочках.
– Там кто-то есть, – сказала она. – Послушай.
Кэрни прислушался, но ничего не услышал. Обойдя дом, прислушался с другой стороны, но окна оставались темны и безмолвны. В саду тихо моросил дождик.
– Его там нет.
Анна вздрогнула.
– Да нет же, там кто-то есть, – повторила она. – Я чувствую, как он на нас смотрит.
Кэрни забарабанил в окно.
– Видишь? – возбужденно
Кэрни вытащил мобильник и набрал номер Тэйта.
– Постучи-ка снова в дверь, – попросил он, придержав телефон ухом. Выслушав старомодно сформулированное сообщение автоответчика, он сказал: – Брайан, если ты здесь, вылезай из норы. Я перед твоим домом, мне нужно с тобой поговорить.
Пленка покрутилась полминуты, потом остановилась.
– Господи, Брайан, я же тебя вижу.
Кэрни начал набирать номер по новой. Тут передняя дверь открылась; Тэйт неуверенно выглянул наружу.
– Без толку, – заметил он. – Я телефон в другом месте держу.
Он был в какой-то серебристой парке с очень плотным мехом, футболке и рабочих штанах грузчика. Когда он отворил дверь, из дома повеяло теплом. Капюшон парки мешал разглядеть его лицо, но Кэрни увидел, что Тэйт отощал, измучен и давно не брился. Тэйт перевел взгляд с Кэрни на Анну и обратно.
– Хотите войти? – осведомился он странным тоном.
– Брайан… – начал Кэрни.
– Не входи туда, – вдруг сказала Анна. Она так и стояла на клумбе под окном.
– Тебе нет нужды заходить туда вместе со мной, – сообщил Кэрни.
Она сердито уставилась на него:
– Разумеется, есть.
Внутри оказалось тепло и влажно. Тэйт провел их в маленькую комнату в глубине дома.
– Вы не могли бы закрыть за собой дверь? – попросил он. – Тепло уходит.
Кэрни оглядел комнату:
– Брайан, что за хрень ты тут затеял?
Тэйт превратил комнату в клетку Фарадея, обив потолок и стены медной проволочной сеткой. Принял он и дополнительные меры предосторожности, закрыв окна фольгой «Бакофойл». Теперь никакое электромагнитное излучение не могло проникнуть внутрь или вырваться наружу. Если он тут чем-то занят, то снаружи никак не выяснишь, чем именно. Везде валялись коробки гвоздей, рулоны медной проволочной сетки и «Бакофойла». Центральное отопление включено на полную. В центре комнаты глухо гудели еще два отдельных обогревателя на сжиженном газе, а рядом с ними стояли стол «Формика» и стул. На столе Тэйт разместил стеллаж из шести параллельно подключенных серверов Macintosh G4, клавиатуру, монитор с блендой и какие-то периферические устройства. Из прочих предметов обстановки в комнате имелись электрочайник, кофеварка эспрессо и стопка пластиковых стаканчиков. На полу валялись картонные упаковки от готовых обедов. В комнате воняло. Местечко это производило неизгладимо мрачное впечатление.
– Бет ушла, – пояснил Тэйт. Вздрогнув, он повел руками перед одним из нагревателей. В тени капюшона парки его лицо едва можно было разглядеть. – Она вернулась к Дэвису. И забрала детей.
– Сочувствую, – сказал Кэрни.
– Готов побиться об заклад, что так и есть, – ответил Тэйт. – Готов кости бросить. – Голос его внезапно взлетел до визга. – Зачем явились? – спросил он. – У меня телефон в другой комнате, вы не в курсе? Я тут работаю.
Анна Кэрни оглядывала комнату с выражением глубокого изумления. Глаза ее нет-нет да и останавливались на Тэйте, и во взгляде проступало тихое презрение одного невротика к другому; при этом она качала головой.
– А это что? – проговорила она вдруг.
Из-под стола выскочила белая кошка. Неторопливо, с осторожным сознанием собственного достоинства потянулась, мурлыкнула и стала прохаживаться взад-вперед, высоко подняв хвост. Она блаженствовала в тепле. Анна опустилась на колени и протянула кошке руку.
– Привет, детка, – сказала она. – Привет, малышка.
Кошка проигнорировала ее, легко вскочив на компьютер и оттуда на плечо Тэйту. Животное похудело, мордочка его заострилась сильнее обычного, глаза казались прозрачными, хвост – короной света.