Свежий ветер
Шрифт:
========== Побег ==========
2171 год – до вторжения Жнецов осталось пятнадцать лет
– Запусти еще раз.
Сидя в полной тишине, он внимательно вглядывался в зернистое изображение проигрываемой записи, уже зная, что увидит. Но даже несмотря на то, что он ждал этого, появление из-за нагромождения ящиков худенькой фигуры в темной одежде и с пистолетом наизготове вновь застало его врасплох. А затем в течение нескольких минут все закончилось. Он посчитал выстрелы – двенадцать, полная обойма. Десять тел. Ей даже не пришлось перезаряжать оружие.
Последняя жертва – мистер Калверн, главарь банды – пытался сбежать, но недрогнувшей
Он наблюдал, как она вставила в оружие новую обойму, а затем одним быстрым движением вскинула руку, и запись прервалась. Хотя, пожалуй, она заметила камеру слишком поздно – именно этот факт заставил его предположить, что она не могла быть наемным убийцей. В пользу этой догадки говорила и татуировка, отмечающая ее как члена той самой банды, на которую она напала.
Красные Десятки понесли огромные потери, которые, скорее всего, окажутся невосполнимыми. Одним дерзким актом она уничтожила босса, пятерых его помощников и четырех важных дилеров. В полиции знали об этой встрече – они собирались окружить здание и взять преступников с поличным. Однако они не заметили одинокую вооруженную девушку, проскользнувшую мимо них; хотя, возможно, она просто пряталась внутри с самого начала.
Мужчина был рад, что ему рассказали о ней. Было бы ошибкой позволить кому-то, вроде нее, сгнить в тюрьме.
Он снова открыл ее файл, по большей части состоявший из нечетких снимков и знаков вопроса, – проверенной информации удалось найти очень мало. У них не было даже ее имени. Из того, что они смогли узнать, становилось понятным, что она является – являлась – непревзойденным стрелком мистера Калверна – главаря банды, которого она застрелила.
Поднявшись с места, мужчина подошел к одностороннему зеркалу, по ту сторону которого совершенно неподвижно сидела она – напряженная, но с вызывающим выражением на лице. Когда полиция ворвалась в то помещение, она сразу же сдалась. Окруженная, она бросила оружие и резко подняла руки вверх – эти мгновенные действия уберегли ее от участи быть изрешеченной пулями. Вероятно, подобный инстинкт самосохранения и объяснял то, насколько неполным оказался ее файл.
Когда мужчина вошел в комнату, ее взгляд устремился на него, но сама она даже не пошевелилась, демонстрируя полное отсутствие какого-либо интереса. Он далеко не первый, допрашивающий ее, даже за сегодняшний день, и у нее не было никаких оснований считать, что его визит окажется отличным от других.
– Здравствуй, - произнес он, и ответом ему стала стена равнодушной тишины. «Она симпатичная, даже несмотря на татуировки на плечах и руках, - решил он, - симпатичная, но суровая». Ему сказали, что ей семнадцать – столько же, сколько и его дочери, но девочка, сидевшая перед ним сейчас, была покрыта царапинами, а взгляд ее темных, пустых глаз словно говорил о том, что ей доводилось заглядывать в ад. Таковы были последствия тяжелой жизни в жестоком городе.
– Итак, как же ты сделала это? – спросил он наконец, подаваясь вперед; облокотившись на стол, мужчина задумчиво сплел пальцы.
– Сделала что? – Ее голос звучал небрежно, словно ее всего лишь вызвали к школьному директору – вероятно, эта наглость являлась результатом осознания
– Десять тел, двенадцать пуль – у нас есть запись камеры слежения.
Мужчина включил свой инструметрон, и на маленьком экранчике вне поля зрения девочки отобразились ее жизненные показатели, уровень стресса, результаты анализа голоса, направленного на поиск лжи. Судя по всему, она нервничала куда сильнее, чем показывала, но ей было всего семнадцать.
Она безразлично пожала плечами, а затем подняла на него взгляд и с ухмылкой ответила:
– Было бы десять на десять, но…
– Ты решила сперва прострелить Майклу Калверну оба колена, а уже затем убить его, - закончил мужчина за нее, внимательно наблюдая за реакцией своей собеседницы. – Как я уже сказал, у нас имеется съемка камеры слежения.
– Так зачем же вы спрашиваете меня о том, как я сделала это? – огрызнулась она; ее прямые темные брови раздраженно сошлись у переносицы. – Все, что вам нужно сделать – просто посмотреть эту гребаную запись.
Он кивнул, очевидно, удовлетворенный ответом: она и в самом деле такая, как ему рассказывали. Возможно, ее нельзя назвать идеальным кандидатом, но в ней была какая-то искра, которую еще можно… спасти. Он подумал о ее движениях – элегантных и смертоносных в своей простоте. Чтобы окончательно убедиться, он задал еще один вопрос:
– Кто обучал тебя?
Она могла бы назвать несколько имен, принадлежавших людям, имевшим отношение к Красным, которые учили ее, как не быть увиденной, как убить практически любое живое существо голыми руками, как пробираться сквозь толпу подобно призраку. Однако он спросил не об этом, и она это знала. Девочка внимательно оглядела мужчину перед собой: его гордую осанку, шрамы на руках, свидетельствовавшие о том, что их обладатель повидал на своем веку настоящие сражения. Возможно, он сможет понять.
– Нельзя научиться тому, что я умею, - сказала она.- В противном случае он обучил бы и других, и мне не удалось бы подобраться так близко.
– И что же делает тебя такой особенной?
– Дайте мне пистолет и узнаете, - просто ответила она; опасная, заносчивая ухмылка появилась на ее лице – эта девчонка смеялась в лицо любому вызову. – Я причуда природы. Мне не нужно целиться, не нужно думать об этом – я просто знаю. И так было всегда. Этому невозможно научиться.
Ему даже не нужно было смотреть на экран, чтобы поверить в то, что она говорила абсолютно искренне. Он вновь вспомнил о записи – сидевшая перед ним девочка появилась из тени, двигаясь так быстро, что им пришлось замедлить воспроизведение, чтобы разглядеть, как она разделалась с собравшимися бандитами, словно с беспомощными котятами. Ни один из мужчин даже не успел к ней приблизиться. Невозможно натренировать подобный естественный талант к убийству; все, что в вашей власти – лишь попытаться использовать его.
Не похоже, однако, что ей нравилось быть использованной. Он наблюдал, как она откинулась назад и принялась качаться на стуле. Она вела себя так обыденно, словно находилась не в полицейском участке в ожидании пожизненного заключения с закованными в наручники руками, а в баре.
Нет, поправил себя мужчина, не в баре. Она даже недостаточно взрослая, чтобы пить алкоголь.
– Как тебя зовут? – спросил он, зная, что до сих пор она отказывалась отвечать на этот вопрос.
– Лилли Калверн, - произнесла девочка, и он даже без подсказки, промелькнувшей на экранчике, понял, что это ложь.