Шрифт:
В принципе, затею Сени Шергунова с кафе нельзя назвать совсем уж безумной. Но это только в принципе. И вовсе не потому, что Сеня простак, не способный реализовать на практике здравую идею обеспечения пищей телесной наших дорогих сограждан. Как раз наоборот: Шергунов человек умный. Но вся беда в том, что это другой ум. Совсем не тот, что потребен для выживания и уж тем более нормального функционирования в нынешней непростой российской действительности. И даже экономическое образование, полученное в институте, не спасает моего старого друга в ситуациях, где требуется практическая сметка и хамоватый напор.
Проблема в том, что наша интеллигенция,
Теперь вы понимаете, почему мы с Черновым пошли в компаньоны к экономисту Сене, когда он вздумал с толком и пользой для Отечества потратить деньги, полученные с бизнесмена Семибратова за земельный участок. Кроме всего прочего, на нашем с Черновым участии в проекте настаивала драгоценная Сенина половина, которая, как женщина практичная, достаточно трезво оценивала шансы мужа на поприще малого бизнеса. Короче, всем было понятно, что без надежной крыши Шергунова разденут в рекордно короткий срок и в таком виде выпустят в Африку, пугать тамошних аборигенов. Конечно, далеко не факт, что доблестное российское чиновничество отвязный отечественный криминалитет не совладают с нами троими, но, согласитесь, в хорошей компании и пропадать веселее.
В помощь чете Шергуновых я выделил свою Гальку, в надежде, что две практичные женщины сумеют уберечь Сеню от опрометчивых поступков в наше с Черновым отсутствие, поскольку не я, не детектив Шварц вовсе не собирались губить свои таланты на поприще общепита, а продолжали бурную индивидуальную деятельность в ранее выбранных областях. К сожалению, мои надежды на дам оправдались далеко не во всем. За Сеней они не уследили, и тот со свойственной интеллигентам самонадеянности залетел уже на первых порах своей новой деятельности. Сумма залета была не то чтобы совсем катастрофической, но чувствительной не столько даже для наших с Черновым карманов, сколько для самолюбия. В конце концов, я ведь даже не интеллигент, чтобы меня надували с такой гениальной простотой. Разумеется, никакого дохода с кафе «Синяя птица» мы с Черновым не ждали, но это вовсе не означало, что мы позволим аферистам вводить себя в убыток.
Сеня сидел на стуле в подсобном помещении, нюхал протухшую свинину и посыпал голову пеплом. Пепел был воображаемым, свинина, в количестве трехсот килограммов, — самая натуральная. Вот только срок ее годности истек еще в предыдущем столетии.
— Но ведь документы в порядке, — потрясал Сеня в отчаянии бумагами. — Есть сертификат качества.
— А запах? — бросила на мужа уничтожающий взгляд Машка. — Запах есть?
Мария была права, даже человек со столь скромным обонянием как у Сени Шергунова не мог не отметить, что свежая свинина должна пахнуть как-то по иному. Увы Сеня погнался за дешевизной, напрочь забыв основной принцип рыночной торговли: не все золото, что блестит.
Но ведь он клялся, что свинина свежая. Всего три дня назад ее привезли в рефрижераторе из Саудовской Аравии.
— Откуда ее привезли? — насторожился Чернов.
— Из
— Сеня, — сказал я мягким задушевным голосом, — человеку с высшим экономическим образованием надо бы знать, что араб и свинина столь же несовместны, как гений и злодейство. Ну не едят арабы свинину, можешь ты это понять?
— Сами не едят, так может на продажу выращивают? — с надеждой предположил Шергунов.
Увы, арабы не оправдали Сениных надежд. О чем Шергунову сказала Галька, со свойственной всем деревенским уроженкам простотой и только ей лично присущим ехидством. И пока мы с Черновым в задумчивости морщили лбы, в поисках хоть какой-то зацепки в липовых документах, милые дамы обрабатывали впавшего в отчаяние Сеню с двух сторон. Редкий мужчина вынес бы такую атаку без ущерба для здоровья, но надо отдать должное экономисту, он умел держать удар не хуже боксера, но, разумеется, только в том случае, когда его били словесно, а не кулаками. В общем, Сеня не умер от стыда и отчаяния, а всего лишь впал в сомнамбулическое состояние под градом насмешек и оскорблений, которые рассерженные женщины щедро сыпали на его намечающуюся плешь.
— Брек, — сказал я расходившимся фуриям. — Каждый бизнесмен имеет право на ошибку. Большое дело всегда начинается с маленьких издержек.
— Ничего себе маленькие, — вперила руки в боки Машка. — Да он всех нас по миру пустит.
Спор с Сениной половиной в мои планы не входил. Машку я знаю давно и не то чтобы побаиваюсь, но, выражаясь дипломатическим языком, стараюсь избегать открытых конфликтов с не совсем адекватно реагирующим на окружающую обстановку субъектом. Бог весть почему, но так уж распоряжается злодейка судьба, что тихим покладистым мужьям обычно достаются скандальные жены, которых ведьмами назвать, конечно, нельзя, но только из соображений вежливости и светского политеса. По сравнению с Машкой моя Галька образец кротости, терпения и послушания. Но это, разумеется, только по сравнению. Словом, вопрос встал ребром. Была задета не столько Сенина конкретно, сколько мужская честь вообще. Нам был брошен вызов — судьбой, обстоятельствами и пока что неизвестным нам сукиным сыном. И мы с Черновым этот вызов приняли, более того взяли на себя повышенные обязательства, не только найти этого негодяя, но и привлечь к ответу.
Дабы ввести расследование в деловое русло и отсечь эмоциональную составляющую в лице Машки и Гальки, мы этапировали Сеню в Черновский офис, расположенный неподалеку от кафе. Оказавшись в апартаментах заслуженного детектива Шергунов вздохнул с облегчением и воспрял духом, почувствовав себя наконец не врагом народа, а потерпевшей стороной. Пока Чернов возился с компьютером, пытаясь выудить у него информацию о фирме с многозначительным названием «Гермес», я задал Шергунову несколько наводящих вопросов.
— Слушай, а масло из Атлантиды он тебе не предлагал?
— Нет, — твердо сказал Сеня. — Масло было из Новой Зеландии. Очень высокого качества, если верить сертификатам. А главное, цена невысокая.
Надо признать, что Сеня Шергунов твердо усвоил главный постулат отечественной научной мысли: экономика должна быть экономной. Все прочие законы общественно-политического развития он решил попросту проигнорировать. Такой волюнтаристский подход грозил нам в будущем неисчислимыми бедами, а потому я решил слегка расшатать фундамент его несокрушимого исторического оптимизма коварным вопросом, далеким от научных сфер, но близким к коровьему вымени: