Встретились как-то лис и свинья в баре. То ли это была какая-то случайность, то ли намеренно они собрались в данном заведении, никто этого не знает. Оно было старое, немного даже ветхое, но в нём хранился дух ушедшей эпохи, которое когда-то при своей молодости застали эти два гостя. В дальнем
углу стоит бюст бывшего правителя страны, в прочем, его личность не оставила хоть сколько-то значимого следа. Единственное, что о нём помнили – это его любовь к своему внешнему виду и страсть к картофелю, и даже трудно сказать, что было ближе к его сердцу. При нём картошку садили везде, где это было можно и нельзя, доводя всё до абсурда. Как в то время часто говорили: «А у нас всё стабильно. Сколько посадили – столько и выкопали». На стене же висела картина, гордо носящее название «Картофельные поля летом». Рисовалась она какими-то дешёвыми красками, да и по качеству можно было сказать, что создатель особо своё дело не любил или вовсе его основной работой было красить стены, которые здесь просто покрыты огромным слоем гашёной извести. Ох, а как же тут много утвари из сосны: столы, стулья, барменская стойка, шкафы за ней, полочки, висевшие радом с ними. В те времена такую мебель собирали огромными партиями, из-за этого она стала повсеместной. А всё почему? Да потому что она была очень дешёвой, но быстро стало ясно чего стоит её дешевизна, но этот просчёт никто уже решать не хотел. Насколько было велико производство, настолько же часто и летели сосновые обломки в печку или на мусорку. Слишком ненадёжна сосна – вес не держит, ударов боится. Удивительно, что в этом трактире столько целой мебели осталось. Но по ней видно, что пережила
она многое. Вмятины, сколы, трещины, – множество следов гостей былых лет, иногда где-то даже выступала смола, похожая на слёзы бессилия дерева, так желающего уже уйти на покой. И вот за одним из таких столов и устроились наши два посетителя.
Хряк выглядел очень серьёзно и солидно. На нём сидели расстёгнутый пиджак и белая рубашка, но его живот настолько огромен, что кажется будто каждая пуговица на ней держится с помощью собственной силы воли. Выражение же лица было очень гордое, свин гордился собственным костюмом или тем, что своим трудом заработал на него, на голове красовался новенький цилиндр, немного сверкавший под светом жёлтых ламп. А его сосед же, наоборот, ни особой гордости, ни новеньких вещей при себе не имел. Из особенного у него был только очень уставший взгляд, будто в нём собралась усталость всех работников завода после долгой 12-часовой смены. Одет был в какие-то рабочие штаны синего цвета и сорочку, наспех надетую, которая уже потеряла свой прежний цвет, храня только его блёклую тень. На столе же стояла бутылка тёмного-претёмного коньяка, настолько крепкого, что только одним своим запахом мог опьянить рядом сидящих. Рядом с ним расположились два полностью залитых гранёных стакана, прибывших из тех же времён, что и сосновая мебель. И опрокинув один из них, розоватый джентльмен начинает разговор:
– Как дела? Ещё не женился?
– Да вот, вроде неплохо. Нет, не женился, какой там, времени мне нет лишний раз на всякую ерунду тратить, – отмахнувшись проговорил его собеседник.
