Шрифт:
Георгий Чулков
Свинячий сын
Жил-был свинячий сын Ванька, по фамилии - Хрюшкин.
Родители Хрюшкина были почтенные - настоящая живая ветчина: и папаша, и мамаша. И братья и сестры - все в родителей, хоть сейчас тащи в колбасную.
Один
У каждого братишки было прозвище: у одного Малосольный, у другого Вяленый. Про сестренку говорили, что она "с чесночком".
А Ванька остался без прозвища свинячьего. Неудачный был поросенок кожа да кости, а вместо жира - никчемные мечтания.
Все к корыту, а он пятачком в небо и о прекрасной невесте хрюкает.
А вместо невесты выйдет бывало, скотница Варвара да ножищей Ваньку как ахнет: у него из глаз искры... А он думает - звезды с неба.
Чудной был поросенок.
Говорит ему раз корова, и очень серьезно:
– Ванька ты Ванька! Не сносить тебе головы. Родителей бы пожалел! Ну скажи на милость, какая из тебя колбаса выйдет ежели ты, заместо помоев, журавля в небе норовишь поймать.
Осел говорит:
– А еще образованный! Студент тоже! Я бы тебе под хвост крапивы: узнал бы тогда кузькину мать.
И дядя-боров хрюкает:
– Вот я уж от жира ходить не могу Брюхо-то у меня во какое. А в голове рассужденье. Я свое свинячье положение знаю. Я свое возьму А ты что? Ты не
А поросенок в ответ:
– Я, дяденька, литературой займусь. Из меня сочинитель выйдет.
– Ты почем знаешь?
– Да уж у меня такие приметы есть.
– Какие такие приметы? Заврался ты, братец.
– Да у меня их много, дяденька: вот например, розы я обожаю. Сочинителей хлебом не корми, розы им подавай.
– Где ты, свинячий сын, розы видел?
– Я, дяденька, третьего дня в сад забрался: целый день на клумбе пролежал.
Рассердился боров.
– Уходи, - говорит - Ванька, подальше. Не посмотрю, что племянник, слопаю.
Дал Ванька стрекача от родственника, а у самого в голове та же загвоздка: как бы на клумбе полежать да розы понюхать.
Спит свинячий сын и видит во сне: лежит он, Ванька, весь в розах, а все вокруг говорят: "Ах, какой приятный поросенок!"
Что же! Оказался сон в руку Наступила Пасха. Понадобился, как водится, поросенок.
Пришел повар на скотный двор. Поймал Ваньку.
– Ты, - говорит - свинячий сын, не больно жирен. Да я, - говорит нафарширую тебя. И будет ладно.
Лежит поросенок на блюде смирно. Глазом не моргнет А вокруг - розы... Правда, из бумаги. Однако если поразмыслить, то и это не худо.
"Сатирикон", 1909, No 42