Свистопляска
Шрифт:
— Неважно, в нем, внутри, они оставят для меня пакет с инструкцией, из которой я узнаю, что мне дальше делать.
— Инструкция… Глупость какая-то! На чем инструкция? На берёзовой коре? На бумаге? Сами развили конспирацию, а сами оставляют письменное вещественное доказательство.
— А вот и нет! — угрюмо поправил меня Болек. — Никакого доказательства не останется. Улетучится. Наверняка инструкция будет завёрнута в целлофановый пакет или в фольгу и по прочтении надпись сразу же исчезнет. Да нет, никакие там не симпатические чернила, такие штучки устарели, сейчас имеется множество химических соединений, которые
Я опять молча кивнула. Знала я такие субстанции, пришлось как-то лично столкнуться. Уж не помню, что именно, то ли какую записку, то ли счёт держала в руках, прочла, спрятала в сумку, а когда дня через два опять захотела прочесть, на листке бумаги не оказалось никакой записи. Бумажку я запомнила, та самая, ошибки быть не могло, ведь сама же её и писала, а вот чем — убей Бог, не помню. Но факт остаётся фактом, было да сплыло, прощай, Калифорния…
— Фото! — посоветовала я. — Сначала щёлкни фотоаппаратом надпись, потом пусть себе испаряется.
— А если за мной следят и увидят?
— Да ты что? В щёлочку подглядывают? Так там нет щелей, бетон-монолит!
— Ну вот, теперь пани говорит глупости, пардон. Уж я-то прекрасно знаю, как легко установить фотоэлемент, скрытую камеру, она зафиксирует все, что делается внутри.
— Там темно!
— В инфракрасных лучах! Я разозлилась.
— Черт бы побрал все эти достижения науки и техники! Да нет, погоди, оба мы говорим глупости. Зачем все эти сложности, когда имеешь дело всего-навсего с обыкновенной контрабандной афёрой? Это ведь не шпионские штучки…
— Но ведь афёра с наркотиками!
— Ну и что? Подумаешь, наркотики! — рявкнула я. — Да их теперь совсем открыто на каждом углу продают! Давай лучше кофе выпьем.
Я принялась варить кофе. Болек немного расслабился и уже совсем спокойным голосом принялся рассуждать:
— Откровенно говоря, мне и самому вся эта их конспирация представляется сплошным идиотизмом. Сначала я подумал — может, Интерпола боятся, да какой, к черту, Интерпол в Крынице? Все это крайне подозрительно, согласитесь, вот почему я и боюсь. Что-то тут не то.
Я тоже немного поуспокоилась и согласилась с Болеком — лучше наше знакомство с ним держать в тайне. Действуя сама по себе, как лицо нейтральное, я и в самом деле располагала большими возможностями кое-что разузнать о Болековых опекунах. Раз они в Крынице, должны же где-то жить…
— Вы уже мне помогли, — прервал мои размышления Болек. — Знаете этого негодяя, значит, можно будет о нем порасспрашивать…
— Ага, ещё у меня могут украсть чайник, — вспомнила я, — ну да теперь чайник не проблема, куплю другой. А тех двух ты должен мне показать, тогда я смогу за ними последить. Вот только как это сделать, коль скоро у вас так конспиративно все обставлено? Придётся, видно, мне тоже проехаться в Лесничувку. Для меня оставишь информацию в том же бункере, сразу же у входа, справа. Напиши на каком-нибудь обрывке бумаги, чтобы выглядело как мусор…
В полдевятого утра я была напугана стуком в дверь, подумала, что стучит Зигмусь. К счастью, это оказался Яцек, усталый, невыспавшийся.
— Вчера в одиннадцать прилетел патологоанатом, — сказал он. — Я вызвал самого хорошего, какого только можно у нас
— Как тебе это удалось? — удивилась я.
— Пани никак не привыкнет к тому, что за деньги все получишь. Удалось и вертолёт организовать. Всю ночь производилось вскрытие.
— И что?
— Инфаркт. Вздор, не верю! Разговаривать с Яцеком спокойно я не могла, боялась — вот-вот заявится Зигмусь.
— Знаешь что, пойдём куда-нибудь. Не знаю, как ты, но я бы позавтракала. В порту есть неплохие забегаловки. Или куда подальше, в окрестных сёлах отличную рыбу подают. Здесь опасно…
Яцек не стал расспрашивать, почему в моей комнате опасно разговаривать, а о завтраке он попросту забыл.
— Поедем, — поправил он меня — Лучше в порт, мне пока не до загородных прогулок.
Я поспешила забраться в его машину, и мы покинули опасную территорию.
— Поначалу врач готов был отстаивать инфаркт, — рассказывал Яцек, когда мы уже сидели над тарелками с копчёным угрем. — Но пани меня знает, я настаивал на своём, пришлось ему подойти к делу серьёзнее. Правильно, инфаркт, но вызванный аконитином.
— Знаю, алкалоид, извлекаемый из некоторых видов аконита. Сильный яд, употребляется в медицине как обезболивающее средство, например, при невралгии. Наверняка Гавел не заваривал ядовитую травку с целью улучшить пищеварение.
— Наверняка. По мнению врача, введена в организм за несколько часов до смерти. Ядовитая субстанция могла быть проглочена с пищей или проникла в организм другим путём. Достаточно даже маленькой царапины, не обязательно инъекция.
Коротко и исчерпывающе. Просто умиляет подобная вера в мой интеллект! Как же, сочиняю детективы, должна знать такие вещи. Укол миниатюрным шприцем с аконитином, чуть заметная царапина, смазанным аконитином… Действует быстро, правда, не столь молниеносно, как цианистый калий. О том же, как действует этот яд, принятый в пишу, я не имела ни малейшего понятия. Гавел был мужчиной сильным, даже укол мог бы выдержать в течение нескольких часов.
— А установили, во сколько он скончался?
— Считают — около шестнадцати, с точностью до получаса в обе стороны.
— А царапины на нем какие-то обнаружены?
— Множество, в основном на ногах. Пани видела, сколько здесь на дюнах колючей травы и кустов, шиповник к примеру. Он ещё сказал, я говорю о патологоанатоме, что у себя в клинике он смог бы дать более точное заключение, здесь не те условия. Сейчас его насторожила царапина на правой руке у локтя, он почти уверен — дело в ней, но пока это его личное мнение, официальное заключение напишет после того, как у себя в лаборатории произведёт анализ слизистой оболочки желудка и чего-то ещё. Вам понятно, что это означает?
Мне очень даже было понятно. Потеряла остатки аппетита, на любимую рыбку просто смотреть не могла.
А Яцек продолжал говорить, голос его был твёрд и суров.
— Сам себе он аконитина не ввёл, случайность я исключаю. Во сколько отец пришёл на пляж? Вы заметили?
— Заметила, конечно, в полтретьего. Ну, может, было минут двадцать третьего, я тоже на часы не смотрела. Надул матрас и свалился на него ничком.
— Наверняка почувствовал себя плохо, холера… Ага, я не сказал ещё, когда отец ел последний раз, ему что-то подсыпали в пищу, какое-то снотворное. Возможно, он заснул на пляже и умер во сне. Он не двигался?