Свиток Хевреха

Вашкевич Элеонора

–  Это ты, Бирессиа не понимаешь. Не понимаешь, что во многом наша судьба здесь. Ты так же беспечна, как мой брат. Зачем ты вызвалась меня сопровождать? Разве для одних игр?

–  Не надо так говорить, Коралисс, - амфитрита подошла ближе и приложила палец к его губам.
– Я хотела, чтобы тебе было хорошо. Чтобы не было одиноко. И еще… ведь я люблю тебя. А ты стал совсем другим.

–  Я такой же, как всегда. Только я тоже хочу. Хочу, чтобы всем было хорошо. Чтобы ни мои, ни твои дети, и никто более из нашего морского народа не был более пищей Аасфиру, -

он поцеловал ее палец и, выронив ивовый прутик, встал.

–  Да, ты с детства думал обо всех нас. Я помню, зачем мы здесь, - Бирессиа смущенно оглянулась на выступы рифов, где, подставляя гибкие тела солнцу, плавали ее подруги.
– Но зачем снова пытать богов? Ведь мэги рано или поздно отправится туда. Уже не от нас зависит, чем закончится ее встреча с чудовищем. Не от нас, Коралисс. Просто смирись. Даже Эриса не властна над будущим - хитрая Рая и Звезды держат эти нити, а мы, как вода, можем лишь сердиться или радоваться случившемуся.

–  Не совсем так, Бисс, - он положил руку на ее маленькое плечо и тоже повернулся к морю, любуясь блеском утреннего солнца в волнах.
– От того, что думаем и делаем мы, тоже зависит, каким будет узор из той пряжи. Я должен последовать за мэги Пэй - Эриса дала мне знак.

–  Ты врешь. Ты сам этого хочешь. Очень, очень хочешь!
– в глазах Бирессии появились иглы страха, она тут же вспомнила знаки на воде, которые чертила вечером сама, проклятые знаки, сплетавшиеся в слова любви, будто два истомленных тела - Коралисса и земной девы.
– Днем и ночью ты думаешь только о ней! Только она тебе нужна на этом берегу! Из-за нее мы здесь! Коралисс!
– амфитрита прижалась к нему, гладя перепончатой ладонью его живот.
– Поверь мне. Пожалуйста, поверь. Она занята одной собой. Она Леоса, нашего милого доброго Леоса, оставила умирать на камнях. Она не знает, что такое тепло и любовь. От нее всем достается только беда.

–  Зря ты так, Бирессиа. Астра поможет нам. Ведь ты сама читала слова пророчества. Если хочешь играть, то пойдем, - амфитрион взял ее ладонь и потянул к морю.

–  Нет уж, теперь мое время быть в печали. Веселись сам!
– она вырвалась и, шлепая пятками по мокрому песку, отбежала в сторону. Опустившись, на камни, серые, будто акульи плавники, прижавшись подбородком к коленям, амфитрита смотрела вдаль. Где-то там далеко на юго-западе, было теплое море, коралловые сады и островки золотистого песка, здесь же - только холод, боль и обида.

Протяжная нота, извлеченная из раковины ихтионита, разнеслась над волнами, поднялась высоко и пошла озорным переливом, таким не похожим на песни морских людей, потом вдруг прервалась хрипом - музыкант снова настойчиво старался подчинить незнакомый инструмент.

–  Леос, иди сюда, Леос!
– повернувшись, позвала Бирессиа.
– Ну, иди, я же знаю, где ты.

Бард сбежал по тропинке, петлявшей между скал. Заметив в его руках раковину ихтионита, Бирессиа снисходительно улыбнулась.

–  Учишься играть?
– она кивнула на извитой перламутровый панцирь.
– Очень неплохо для человека, который пробует это только

второй день. Садись-ка рядом со мной.

Он опустился на камни, бережно положив рядом непослушный инструмент. Под ребрами, там, где прежде сочилась кровью жуткая рана, кольнуло глубоко и заныло, но эта боль была вполне выносима, будто мутная память, пришедшая из другой жизни. Бард мог ходить, даже бегать, все еще удивляясь лекарскому волшебству амфитритов. Море плескалось у его ног, щекотно облизывая пятки, от солнечных отблесков, метавшихся в воде, день казался прекрасным.

–  Сегодня покину вас. Только не сердись, Бирессиа, - Леос прислонился к ней, с блаженством ощущая ее прохладное гладкое тело.
– Теперь я совсем здоров. Словно родился снова. Знаю, знаю, что всем обязан тебе, - он обнял ее, задержав дыхание и взгляд на ее красивом лице с маленьким носом, по-детски пухлыми приоткрывшимися губами.
– Я всегда буду помнить тебя. Как только увижу море, мне будут видеться твои глаза. Как услышу, журчание воды, мне будет чудиться твой ласковый голос. Цветы и небо мне будут напоминать о тебе всякий раз. И все песни, которые я сложу, - в них будешь ты.

–  Я тоже буду вспоминать о тебе. Буду часто вспоминать твои слова. Только зачем ты уходишь? Не надо, - она взяла его ладонь, большую, теплую, как южное солнце, и положила себе на грудь.
– Не уходи. Тебе будет хорошо со мной. Клянусь, бард, лучше, чем с любой из земных женщин.

–  Мне нужно скорее в Иальс. Я бы ушел этой ночью, если бы не боялся, что ты обидишься.

–  Зачем, Леос? Пыльный, грязный город с толпами злых людей. Зачем?
– спросила она, уже зная ответ и чувствуя, как поднимается горькая волна обиды.

–  Я хочу увидеть ее. Не могу больше ждать. Прости… - он отвел со лба амфитриты синеватую, мокрую прядь.
– Милая Бирессиа, прости.

–  Я же сказала, мэги не нужна твоя помощь. И ты ей не нужен. Воин с быстрым мечом спас ее в тот вечер. Но и он ей не нужен. Мэги Астре не нужен никто. Понимаешь?
– амфитрита встряхнула его за плечо, глядя жалобно глядя зеленоватыми, прозрачными, как слезы глазами.
– Прошу, забудь о ней. Представь, что ты умер и родился снова там, где ее больше нет. А пойдешь за ней - ничего не будет хорошего, кроме слез твоих и моих.

–  Откуда ты знаешь? Откуда вы знаете столько о людях на берегу?
– на какой-то миг ему показалось, что все ее слова - правда, самая ясная, нашептанная морской богиней, но от этого только еще сильнее захотелось бежать в Иальс, скорее отыскать Астру и… никто не знает, что будет потом.

–  Откуда знаем?… Вода знает. Она в тебе и во мне. В листьях на дереве, в этом камне и в небе каплями дождя. Она везде. Уходит и снова возвращается в море. Вода знает все, нужно только уметь слушать ее. А ты послушай меня, - она прижалась к нему и поцеловала его губы влажно и мягко.
– Не ходи в Иальс. Хочешь, поплывем вместе на юг? Обнимем друг друга и поплывем к теплому морю. Я покажу тебе коралловый лес, прекрасные сады Эрисы. Покажу наши дворцы и великолепную Атрию.