Свод

Войтешик Алексей Викентьевич

– Да, - ничуть не смутившись подобному тону, ответил «Ласт Пранк». - А что вас собственно не устраивает?

– Это …неслыханно, - Джонатан в бессильной злобе сжал перепачканные кровью кулаки и поднёс их к своему лицу, - …за что? Кто дал вам право, …без боя…?

Ричмонд в ответ на это только криво улыбнулся:

– Уж не хотите ли вы, - снисходительно произнёс он, - подобными выкриками обидеть меня …или, может быть, вызвать на поединок?

– Да, чёрт побери, да!
– С этими словами Эдванс затрясся в злобной лихорадке, бросая испепеляющий взгляд на пребывающего в полном умиротворении

пирата.

– Осты-ы-ыньте, - невозмутимо протянул тот.
– Мне в моей жизни приходилось слышать в свой адрес и не такое. Если хотите, я всё объясню?

Эдванс закрыл глаза от снова просыпающейся боли. «Объяснить?!
– ясно читалось в его лице.
– Как можно «объяснить» подобное?!».

– Да не убивайтесь вы так, - участливо произнёс Ричи, подходя к столу и наполняя одну из кружек отцовской наливкой.
– Я не могу поверить, что человек с такой блестящей школой фехтования как у вас, в своей жизни ещё никого не отправил на встречу с предками....

Вот, — «Ласт Пранк» поставил на край стола кружку и тут же предусмотрительно сделал шаг в сторону, — выпейте и успокойтесь.

Джонатан, ожидаемо, полным пренебрежения жестом, вслепую, смахнул хозяйскую посуду на пол.

– Нехорошо, - с каким-то особым цинизмом сказал, глядя на это «Ласт Пранк».
– Вы уничтожаете приданное моих сестёр.

– А вы трус! Пользуетесь моей беспомощностью…

– Прошу прощения, - откашлявшись, наконец, проявил себя старший Шеллоу Райдер.- Ричи, мой мальчик, …может, мы с Мериан пойдём? Вот-вот вернётся мать и Синтия. Негоже им сразу сюда входить…

«Ласт Пранк», смягчаясь сердцем, посмотрел на свою сестру:

– А ты сможешь, отец?

– О, - ответил Уил, - думаю там, за дверью, где нет этих мёртвых джентльменов, я буду чувствовать себя гораздо лучше.

– Хорошо. Тогда дождитесь мать и Синтию. Объясните им всё, …как сможете. И оставайтесь там, пока я не договорю с этим господином. Да, Мериан, дверь на замок. Кто знает, сколько ещё сегодня может пожаловать гостей?

Старший из Шеллоу Райдеров, поддерживаемый дочерью удалился за дверь, а Ричмонд, пребывая в глубокой задумчивости, всматривался в перекошенное болью лицо гостя. Наверное, одному дьяволу было известно, что за мысли в данный момент бродили в голове этого пирата. Он молчал, погружаясь, всё глубже в омут собственных размышлений, от чего его и без того тонкие губы вытягивались в едва различимую полоску.

Шло время. Вскоре стали слышны глухие голоса в соседних комнатах. Похоже, это вернулись отсутствующие родственники Ричи. «Ласт Пранк» всё молчал. Джонатан вдруг ясно ощутил, прямую связь между задумчивостью корсара и своей собственной судьбой. Говоря проще, в данный момент пират решал, что же ему сделать с этим мнимым «торговцем»? А может быть уже давно всё решил и сейчас размышляет только над тем, как бы это поизощрённее покончить с этим ненужным ему свидетелем.

Эдванс не стал отягощать себя невыносимой пыткой ожидания и спросил напрямик:

– Вы меня …убьёте?

Ричмонд, глядя на терпящего страдания молодого человека, вдруг ухмыльнулся:

– Хм, - простецки выдохнул он, - не скрою, такая мысль меня посещала. Как-то в маврийской бухте старина Леонсио рассказывал мне о неком

Вайне Капаке[8] - человеке, способном примирить даже огонь и воду. Думаю, сейчас мне не помешало бы хоть немного мудрости этого неординарного человека. Хотя, если быть откровенным, и он, этот Капака - мудрец и честнейший парень, не смог избежать предательства и вероломства. Как вас зовут на самом деле, «торговец мукой»?

– Джонатан Эдванс...

«Ласт Пранк» склонил голову и внимательно посмотрел на гостя:

– Вы плохо выглядите, Эдванс. Похоже на то, что полученные раны весьма серьёзно отягощают ваше существование…?

Джонатан поднял голову. Мелкая дрожь выдавала его непомерную слабость, а мокрое от пота лицо было мертвецки бледным:

– Я едва различаю ваши очертания, - признался он,- поэтому, если вы имеете желание ещё пообщаться со мной, хочу вас расстроить, я вот-вот лишусь чувств. Так что уж будьте любезны, «Ласт Пранк», определяйтесь с моей участью поскорее. Уверяю вас, пока я ещё могу говорить, но уверен, это ненадолго…

– Хорошо, - не стал спорить Ричмонд, - тогда сразу же к делу. Кто вас прислал?

– ...де ла Вега.

«Ласт Пранк» искренне удивился:

– Оу!? А ему-то чего не хватает?

Джонатан сглотнул подступающую тошноту:

– Он говорил, что только вы знаете о том, где спрятаны награбленные корсарами сокровища Барбароссы, и вы же ими и владеете…

– Ах, вот как?!
– Ричмонд недовольно причмокнул.
– Значит, этому торгашу мало их четвёртой части? В таком случае, Эдванс, прежде чем вы позволите себе…, - Шеллоу Райдер улыбнулся, - как вы там выразились: «лишиться чувств», я хочу попросить вас ещё немного потерпеть и внимательно меня выслушать.

Да, - начал пират, - не скрою, было дело. В своё время флот под командованием де ла Вега сумел-таки изловчиться и даже загнал нас в ловушку. Да только Хайраддин не тот парень, чтобы так просто даться им в руки. Прежде чем самим отправиться на виселицу или корм рыбам, уверяю, мы, пусть даже и тяжёлой кровью, но отправили бы на дно весомую часть и их эскадры. Де ла Вега опытный вояка, и он это прекрасно понимал…

Никто не хотел той самой «большой крови», поэтому Барбаросса и де ла Вега встретились на одном из островов для переговоров. По общей договорённости каждый: и Хайраддин, и Гарсиласо прибыли в сопровождении лишь пятерых людей.

После долгой и содержательной беседы Хайраддин всё же согласился отдать испанцу за мирное урегулирование вопроса четвёртую часть того, что у него было с собой, а это как ни крути — четыре эллинских судовых сундука чистого золота. Идя на эту сделку Барбаросса тут же поклялся убраться к берегам Нового Света, а де ла Вега в ответ на это дал слово прилюдно заявить о смерти Хайраддина.

Взгляд Эдванса заметно приобретал осмысленность.

– А вот что было дальше, - заметив это, продолжал повествовать «Ласт Пранк». — Команде де ла Вега пришлось здорово потрудиться, прежде чем они доставили свой ценный груз на фрегат. Ни одна испанская шлюпка не может поместить в себя больше двух элинских сундуков. Золото, Эдванс, чертовски тяжёлая вещь. Исходя из этого, вы вполне можете судить о величине выкупа, предоставленного нами за собственную свободу.