Святилище
Шрифт:
– Заткнись, – оборвал его Кирк, – и послушай меня. Наши законы не позволяют нам садиться на чужие планеты, а то мы преподали бы вам хороший урок. На жителей Санктуария эти законы не распространяются. Теперь, когда им известно, что вы творите с беглецами, они займутся вами сами.
– Капитан, – просил Зикри. – Умоляю вас войти в наше положение. У нас, сенитов, нет другого способа воспроизводства,
– А вы спрашивали на это их согласие? – прервал его Кирк. – Может, некоторые из них сами пошли бы на это. Пока же я рассматриваю ваши действия только как пытки и нанесение увечий. Мы не можем непосредственно что-либо предпринять против вас, но в наших силах довести до всех цивилизаций в этом секторе, что вы творите на Санктуарии.
– Прошу вас, капитан, – запротестовал сенит, – мы гордимся своей репутацией последнего убежища преследуемых.
– У вас будет другая репутация. На планете есть процветающие общины, а вы обращаетесь с большей частью беглецов, как со скотом или детьми, а что еще хуже – используете их в качестве сырья для своей фабрики по производству сенитов. У вас больше нет секретов, Зикри. Отныне в Дохаму вы никого не заманите.
Сенит вздохнул и грузно опустился в кресло. Немного помолчав, он сказал:
– То, что ты говоришь, правда. Нам придется измениться, хотя в наших рядах есть противники этого. Ваш побег будет способствовать переменам, даже если это приведет к вырождению нашей расы.
– Вы не одна раса – вы сотни разных рас, которые изменили хирургическим вмешательством. Санктуарий – это множество людей самых различных рас, строящих новую жизнь. Стоит только оглядеться, и вы увидите, что на планете много замечательного, фантастические возможности.
– Да, – согласился Зикри. – Я понимаю. Я постараюсь убедить других, и, может быть, они послушают меня.
– Ты должен это сделать, – сказал убежденно Кирк.
– Прощай, капитан Кирк, – слабо улыбнулся сенит. – Ваш визит стал для нас чем-то вроде озарения.
Лицо сенита пропало с экрана, его сменила сфера аквамариновой планеты. Кирк задумался о том, смогут ли они когда-нибудь
– И куда же мы теперь летим, Скотти? – спросил он, зевая.
– Нас вызывают на Звездную базу 64, – ответил инженер. – Но если вы не возражаете, сэр, я хотел бы проверить машинное отделение. Поднять тебя на борт было не так просто, как кажется.
– Я постою на мостике, капитан, – предложил Спок. – Я чувствую себя необычайно бодро. Полет на воздушном шаре был воистину невероятным, и при первом же удобном случае я хотел бы повторить его.
– Валяй, – разрешил Кирк, шагая к турболифту, – а я пойду прилягу.
– Секундочку, – вмешался Маккой, – вначале ты пройдешь обследование. Ты проиграл пари.
– Что? – завопил Кирк. – Какое пари?
Доктор самодовольно улыбнулся.
– Ты сказал, что если не поймаешь Аук-рекса, то позволишь мне обследовать тебя... Ее я здесь не вижу.
– Постой-постой, – запротестовал Кирк. – Ты же сам видел, как я греб веслами, поднимался в горы, плавал и боксировал две недели без перерыва. Это ли не доказательство моей хорошей формы?
– Ты выглядишь измученным, – сказал сочувственно Маккой. – Кроме того, мне нужно проверить всех нас на предмет отсутствия бактерий. Можно было бы начать с тебя.
– Хорошо, – сдался Кирк. У турболифта он остановился и повернулся назад. – Один момент. Лейтенант Чехов, я попросил бы тебя пустить фотонную торпеду в ту сторону, откуда мы прилетели. Сделай так, чтобы она взорвалась на высоте тридцати пяти километров от поверхности Санктуария.
– Капитан, – сказал рулевой, – торпеда готова, но могу я спросить, для чего это надо?
– Это сигнал, и его значение там внизу поймут, – сказал Кирк.
– Торпеда ушла, – доложил сконфуженный рулевой.
Взрыв торпеды показался Кирку маленькой вспыхнувшей искоркой на бесконечном горизонте Санктуария, но он был уверен, что на Кладбище затерянных кораблей увидели падающую звезду в ночном небе, и люди, оставшиеся там, могли смело загадывать желания.