Святослав
Шрифт:
Глава 5
По Днепру судовая рать двигалась спокойно и неторопливо. Крепкие сторожевые заставы загодя вышли к порогам и отогнали печенегов. Не о безопасности заботился князь Игорь (кто осмелится напасть на такое великое войско?!), а о скрытности. В Царьграде не должны подозревать об опасности.
Последняя стоянка на родной земле, на зеленых лугах и в рощах острова Хортица. Игорь велел принести в жертву у священного дуба черного быка.
Пусть боги будут благосклонны к славянскому воинству…
И вот уже морской ветер в днепровском лимане гонит навстречу ладьям соленые
Из днепровского устья караван повернул на закат.
Плыли, таясь, ночами и днем приставали к берегу в безлюдных местах.
Встречные купеческие суда останавливали и приказывали им следовать за собой, клятвенно обещая отпустить с миром, когда минуют византийскую границу. Позади остались устья трех великих рек — Буга, Днестра и Дуная. К болгарскому берегу ладьи совсем не приближались — он тянулся на горизонте туманной прерывистой полоской, и самые зоркие глаза береговой стражи не смогли бы разглядеть караван.
Но все предосторожности оказались напрасными: византийский император Роман был извещен об опасности. Херсонский стратиг получил от печенегов весть, что по Днепру проплыло множество русских ладей, что на ладьях не было товаров, зато воинов было много больше, чем обычно. Нетрудно было догадаться, с какой целью идут руссы. Остроносая тахидрома, [10] вздрагивая от бешеных ударов весел и опасно кренясь переполненными ветром парусами, понеслась напрямик через море к Константинополю, далеко опережая огибавшие болгарское лукоморье ладьи князя Игоря.
10
быстроходное судно, которое использовалось в Византии для разведки и перевозки гонцов.
Напрасно потом князь Игорь обличал лукавых купцов, приехавших в Киев из Царьграда незадолго до похода. Купцы не лгали, когда говорили об уходе большого византийского флота в Средиземное море. Однако в царьградских гаванях осталось немало старых кораблей, которые не могли выдержать длительного плаванья, но были вполне способны сражаться на подступах к столице империи. Император Роман приказал подготовить их к плаванью, поставить на палубах большие медные трубы для метания горючей смеси — греческого огня. С купеческих кораблей, которых в торговой гавани Константинополя всегда стояло великое множество, пришли опытные гребцы и кормчие. Под пурпурными императорскими стягами возрожденные к жизни корабли вышли в устье Босфора.
Не обманывали купцы и тогда, когда говорили князю Игорю, что в Царьграде почти не осталось войска. Но при первых же известиях о походе руссов император разослал гонцов к своим полководцам и стратигам. Доместик Панфир, изумив знатоков военного дела стремительными переходами, привел из Малой Азии сорок тысяч опытных воинов. Патриций Фока успел подойти с войском из Македонии, а стратилат Федор — из Фракии.
Обо всем этом не подозревал князь Игорь и продолжал поход.
Последний мыс перед Босфором. Над башней маяка поднимаются клубы черного дыма — стража оповещает о приближении руссов. Из-за мыса выплывают византийские триеры. [11]
11
большой
Их так много, что Игорь не решается на прорыв и приказывает плыть к берегу, на мелководье, недоступное для таких больших кораблей.
— Пойдем к Царьграду сушей! — объявляет он хмурым воеводам.
По пыльным дорогам, вьющимся среди зеленых холмов, на которых нарядными резными игрушками разбросаны виллы царьградских вельмож, пошли в сторону Царьграда пешие русские вои. Дружинники князя остались на берегу, возле ладей.
Движение пешего войска отмечалось дымами пожаров. Дымы постепенно удалялись от берега, и князь Игорь успокоился. Видно, у царя Романа мало полков, и он укроется за городскими стенами.
На захваченных у греков повозках везли к ладьям добычу. Обитатели белых вилл бежали, побросав все свое добро, а о страшных железобоких всадниках императора Романа не было слышно.
Но вот неожиданно опустели дороги, не видно больше повозок с добычей.
Дымы пожаров остановились, не продвигаясь больше к полуденной стороне, где за холмами притаился Царьград. Нахлестывая бичом взмыленных коней, примчался на колеснице сотник Свень:
— Княже! Беда! Греки идут великой силой!
Наступление тяжелой панцирной конницы, которую вели прославленные византийские полководцы Панфир, Фока и Федор, было неожиданным. Всадники с длинными копьями выехали из садов и начали теснить пеших руссов. Многие руссы не успевали даже добежать до общего строя и погибали поодиночке, настигнутые всадниками. Но остальные составили в ряд щиты и приняли бой.
Страшными были атаки тяжеловооруженных всадников, которые пронзали своими копьями насквозь. Но еще страшнее казался руссам греческий огонь, который извергали переносные медные трубы. Струи пламени ползли по щитам, обтянутым бычьей кожей, и воины вынуждены были откидывать щиты и сражаться незащищенными. Истаивал русский строй, медленно пятился к берегу.
До вечера длилась жестокая битва. Русские держались, удивляя императорских полководцев невиданной стойкостью и презрением к смерти.
Огорченный большими потерями, доместик Панфир приказал остановить побоище.
Руссам все равно некуда бежать, позади них море и огненосные триеры. Без воды и пищи руссы неизбежно сдадутся, попадут на невольничьи рынки или в руки палачей. Стоит ли дальше проливать кровь блестящих всадников в бесплодных атаках?
Совсем стемнело, когда уцелевшие в битве пешие вои возвратились к ладьям. Вдалеке маячили конные разъезды доместика Навфира. На холмах вдруг вспыхнули огромные костры, ярко осветили деревянные кресты, на которых палачи распяли пленных руссов для устрашения оставшихся в живых.
Положение русского войска действительно казалось безвыходным. Впереди была многочисленная императорская конница, за спиной — сплошная цепь огненосных триер, а до Руси долгие недели пути по вражеской земле или по морю, не менее враждебному и опасному. Но на совете ближней дружины князя Игоря никто не помышлял о сдаче. Спорили только, по суше прорываться или по морю. Наконец согласились со Свенельдом, который верно подсказал, что по суше, даже в случае первого успеха, пешей рати все равно не уйти от конницы. Итак, море…