Святыня
Шрифт:
— Что ты говоришь, Фенн?!
— Машины. Разве ты не помнишь? Сначала «капри» впереди, а потом моя потеряли управление. Автомобиль не слушался руля.
— Не помню. Я думала, «капри» занесло, а ты старался его объехать.
— И я так думал — до сих пор. Только теперь до меня дошло, Нэнси. Я не мог управлять этой долбаной машиной. А Алиса все время смотрела.
— Я тебя не понимаю. Черт возьми, что ты пытаешься сказать? Что она виновата?
Он медленно кивнул.
— Именно это я и говорю.
— Ты не в своем уме. — Нэнси снова
— Если ей подвластен огонь, она могла повлиять и на управление машиной.
Нэнси открыла рот, чтобы что-то сказать, но потом просто покачала головой.
— Странные вещи происходят вокруг нее, — настаивал Фенн.
— Черт возьми, это еще мягко сказано. Но могли добавиться другие факторы, эти так называемые чудеса могли быть вызваны психологическими причинами. И кроме того, в огне погиб ее отец. Ребенок не мог иметь к этому отношение.
Фенн провел большим пальцем по нижней губе.
— Нет, — тихо сказал он. — Нет, конечно нет. — И погрузился в свои мысли.
Нэнси провела рукой по его спине.
— Ты собирался поделиться со мной.
Фенн прислонился к спинке кровати, и Нэнси передвинула руку ему на бедро.
— Вкратце это звучит так, — сказал он. — Монсеньер Делгард всерьез озабочен происходящим в церкви…
— Ничего удивительного.
— Дай мне Закончить. Он чувствует, что там творится что-то нехорошее…
— Все эти чудеса? Да он должен прыгать от радости!
— Возможно, должен, но что-то не прыгает. Его тревожит смерть отца Хэгана…
— Это явно больное сердце.
— Может быть, ты заткнешься и выслушаешь? Его также беспокоит атмосфера в церкви. Церковь кажется ему — по его же собственным словам — «духовно покинутой».
— И что это значит?
— Полагаю, это значит, что оттуда исчезла святость.
— Неужели ты это серьезно? Не хочешь же ты сказать, что в церковь вселились демоны? — Нэнси фыркнула.
— Нет. Церковь Святого Иосифа пуста. Там нет ничего. Отец Хэган перед смертью ощутил то же.
— Эй, я не могу написать такую белиберду.
— Ради Бога, я не хочу, чтобы ты что-то писала! Я говорю тебе это по секрету, потому что ты хотела знать. Ты укрыла меня на неделю, помогла мне спрятаться от этих стервятников, чтобы я смог разобраться во всем И я плачу благодарностью, рассказав тебе, что узнал, но я не хочу раззванивать это на всю чертову страну!
— Не беспокойся, этого не случится. Мой шеф поставит на мне крест. А вот если ты скажешь, что там какое-то жульничество, то я от тебя не отстану.
— Да, может быть, все это какое-то изощренное жульничество — как знать?
— Тогда к чему все эти разговоры о «духовно покинутом» и прочей белиберде? Своим лавированием ты только лишаешь себя возможности написать отличную статью, Фенн. Вероятно, такого шанса больше в жизни не будет.
— Это трудно объяснить, но я тоже чувствую: происходит что-то нехорошее.
— Ты же циник. Это для тебя естественно.
— Спасибо, но я имел в виду нечто
— Я только сказала, что она не кажется яркой личностью.
— Ты подразумевала нечто большее.
— Ладно, ты и твой священник считаете, что грядет что-то нехорошее. Так какой же смысл во всех этих изысканиях? Как это может вам пригодиться?
— Возможно, никак, но я мог открыть в истории церкви нечто такое, что пролило бы свет на все это дело.
— Ты хочешь сказать, что хотел отыскать в истории церкви Святого Иосифа какую-то мрачную тайну? Фенн, мне не верится. Я думала, ты обеими ногами стоишь на земле и твои скрюченные пальцы всегда готовы ухватить что подвернется. Я не упрекаю тебя, прими это как комплимент — я сама такая. Но ты начинаешь меня разочаровывать.
— Монсеньер Делгард оценил меня точно так же — потому-то и нанял для этих целей.
— Ах да, в этом есть смысл.
— Это не сумасшествие. Он хотел, чтобы кто-то взглянул на все это дело спокойно и рассудительно, не отвлекаясь на религию и насмехаясь над всякими дурными флюидами.
— Всего несколько мгновений назад мне казалось, он сделал правильный выбор. Теперь я засомневалась.
Фенн вздохнул и сполз по спинке кровати вниз.
— Да, возможно меня увлекло в сторону. Авария, пожар — наверное, я перепугался и всего напридумывал. Я мог запаниковать, и мне показалось, что машина не слушается руля. На дорогу могли пролить масло — потому и другая машина потеряла управление. И все равно… — Он высыпал все содержимое дипломата на пол. — Ни в истории церкви Святого Иосифа, ни в истории Бенфилда я не нашел ничего пугающего. По крайней мере, ничего такого, чего не случалось бы в любой другой английской деревне или городе за последние сто лет. Наверное, от этого должно быть легче.
Нэнси взглянула на разлетевшиеся листы.
— Ты не против, если я как-нибудь просмотрю твои записи?
— Смотри сама, там нет ничего, что тебя заинтересовало бы.
Она прижалась к нему, и ее рука двинулась по внутренней стороне его бедра.
— А как насчет нас, Фенн?
— А?
— Насчет того, чтобы поработать вместе?
— Мне показалось, ты хотела меня прогнать.
— Это было раньше. А теперь ты мне рассказал о своих заботах.
— Рассказывать-то и нечего было, правда?
— Да, но ты, по крайней мере, поделился со мной. Как насчет сделки?
— Я работаю на Католическую церковь, Нэнси.
— Брось, Фенн. Ты работаешь на себя — Католической церковью ты просто воспользовался. Это способ оказаться в гуще событий и получать всю нужную информацию. Сколько бы они тебе ни заплатили, ты получишь втрое, возможно вчетверо, больше, из других источников, когда работа на Церковь закончится. Разве прежде всего не поэтому ты согласился?
На его лице постепенно появилась слабая улыбка, но она казалась натянутой. Чуть погодя он сказал: