Святыня

Герберт Джеймс

В глазах Делгарда сохранялась ледяная холодность — отражение внутренних мыслей. Священник не смотрел на Фенна.

— Вероятно, это не важно. Многие церкви строились на месте языческих алтарей — как твердое и символическое опровержение старых верований. А кладбища всегда почитались, и христианами, и язычниками.

— Разумеется. С моей стороны это просто изложение фактов, а никакой не намек.

Священник кивнул.

— Продолжайте, прошу вас.

— Первым местным викарием, о котором упоминают, был… — Фенн сверился с блокнотом — Некто Джон Флетчер. Это было в тысяча двести пятом году. Между прочим, церковные

книги хранят записи лишь до тысяча пятьсот шестьдесят пятого года, и в них содержатся сведения исключительно о браках и смертях. Информацию о Флетчере я получил из одной книжки об этой деревне.

— Вы уверены?

— Да. Но я открыл кое-что еще. Сейчас расскажу. Как я уже сообщал, Бенфилд особенно долго сопротивлялся епископу Уилфреду и его последователям, когда те принялись обращать суссекский народ в истинную веру. Было пролито немало крови. Впрочем, когда была основана церковь, больше проблем не осталось — по крайней мере, о них не упомянуто. Разве что в связи с Карлом Вторым: местный католический священник был роялистом и участвовал в тайной переправе короля через Даунс на побережье, откуда тот на лодке бежал во Францию. Кромвель казнил священника. Кроме этого бенфилдское духовенство ничем себя не проявило: никаких скандалов, растрат церковной кассы, никаких беззаконий.

— Но записи восходят лишь к концу шестнадцатого века. Мы не знаем, как эту церковь затронуло распространение протестантства в Англии. Это были трудные времена для католиков.

— Реформация принесла перемены и проблемы всем церквям в этих краях, но относительно церкви Святого Иосифа я не нашел ничего особенного. Несколько представителей местной знати столкнулись с большими неприятностями, когда отказались присягнуть на верность Генриху Восьмому как главе англиканской церкви, но большинство решило смириться с этим ради поддержания мира. Кроме того, многие извлекли выгоду из перехода в иную веру. Генрих распродавал земли, оказавшиеся свободными после упразднения монастырей, и местное дворянство их скупало.

Что-то зашевелилось в памяти Делгарда, мелькнула какая-то беспокойная мысль, но каждый раз, когда он пытался сосредоточиться на ней, она исчезала, как спугнутый сон.

— В Бенфилде были и противостоящие друг другу группировки, — продолжал Фенн, — и это противоречие, вероятно, использовалось для продолжения вражды, возникшей еще раньше. Как бы то ни было, в архивах нет никаких записей, касающихся этого периода. И это опять-таки приводит к тому, о чем я говорил раньше.

Делгард наклонился к репортеру, словно слушая исповедь.

— Где-нибудь в церкви есть старый сундук? — внезапно спросил Фенн.

Священник удивленно взглянул на него.

— Старый сундук из вяза или дуба? — продолжал репортер. — Укрепленный полосами из суссекского железа. И да, еще: он должен иметь три замка.

Священник медленно покачал головой.

— Мне ничего не известно о подобном сундуке. Я его не видел.

— Может быть, он хранится где-либо еще?

— 1 Здесь есть только ризница и склеп. Уверен, ни там, ни там сундука нет.

— А в доме священника? На чердаке?

— Какого он размера?

— Точно не знаю. Примерно, пять футов на два Старинный, еще четырнадцатого века.

— Нет, в доме священника его нет. А почему это важно?

— Потому что в нем хранятся древние документы, церковные ценности, книги и записи.

Я нашел упоминание о нем в архиве. Генрих Восьмой приказал, чтобы в каждой церкви за счет прихожан завели крепкий сундук, где хранились бы церковные записи. Это случилось в тысяча пятьсот каком-то году, но, согласно архивам, в Бенфилде уже был такой сундук еще за двести лет до того. В нем мы могли бы найти кое-что о церкви Святого Иосифа.

Делгард внезапно понял, что сундук действительно важен. Он имел какое-то отношение к ускользающей мысли, которая мелькнула в голове мгновение назад.

— Я осмотрю склеп позже, после мессы.

— Я могу проделать это сейчас.

Делгард поколебался, посмотрел на часы, и сказал:

— Хорошо. Пойдемте вместе в ризницу, и я дам вам ключи. Вход в склеп снаружи.

Он встал, высокий человек в черных одеждах, его глаза скрывались в тени. Фенн, все еще сидя, посмотрел на него снизу вверх и вспомнил, каким неколебимым показался ему священник при первом взгляде на него. Теперь часть той силы ушла, словно Делгард сжался — его энергия не исчезла, но убыла.

Хотя перемена была еле различима, Фенн не сомневался, что это не просто плод его воображения.

— Вас что-то смущает? — спросил священник.

Фенн отвлекся от своих мыслей.

— М-м-м, нет, просто задумался. Пойдемте за ключами.

Они пошли к ризнице, и их шаги неестественно гулко прозвучали под сводами церкви. Фенн взглянул на статую Мадонны. На ней не осталось ни единого белого пятнышка.

Глава 28

— Да ведь он голый! — закричал вдруг какой-то маленький мальчик.

Ганс Христиан Андерсен. «Новое платье короля»

Подсунув руки под ляжки, Бен елозил ягодицами по жесткой деревянной скамейке — и так и сяк. Мать с закрытыми глазами сидела рядом, не обращая внимания на шум вокруг.

У Бена прошел страх, теперь он видел кое-что и пострашнее мужчины со странным лицом: людей без ног, детей с огромными головами и бессмысленными выпученными глазами, женщин с невероятно распухшими, трясущимися, как студень, руками и ногами, и беспокойные глаза, смотрящие из бесформенных груд на инвалидных колясках.

— Мамочка, мне холодно, — пожаловался он.

— Тише! — одернула его Сью. — Сейчас начнется месса.

Она огляделась вокруг, удивляясь огромной толпе. Там и сям над морем розовых лиц развевались знамена, обозначая районы и религиозные объединения. На груди у многих сидящих в том же ряду, что и Сью, виднелись значки паломников из Лурда. На земле у ног Сью лежал обгоревший листок, с отвращением выброшенный одним из паломников, который получил его от девочки, лишь только ступил на церковные земли. Листок требовал пожертвовать последователям преподобного Сан-Мён Муна из «Церкви объединения», чтобы тот приобрел экономическое влияние. На сияющей с листка круглой, как луна, физиономии отпечатался грязный каблук, испортив товарный вид восточному Мистеру Счастье. Несколько облаченных в белое фигур, расположившихся на несколько рядов дальше, сначала вызвали у Сью недоумение — их яркие ленты и хламиды как будто не принадлежали ни к одному из известных ей духовных орденов, — но сидевшая рядом женщина, заметив удивленный взгляд, подтолкнула ее локтем и доверительно сообщила: