Связи
Шрифт:
Часы вынужденной неподвижности Лисица компенсировала тренировками. Гиперкомпенсировала. Ее спина запросто бы продержалась на мышечном корсете без всякого позвоночника. В лихие времена она занялась бы отловом опасных головорезов. К сожалению, уже долгие века ее страна жила удручающе мирной жизнью. У Лисицы не было ни единого шанса получить законный ордер на преследование и убийство человека, а все незаконное вызывало яростный протест ее папы, который больше всего на свете хотел, чтобы дети не пошли по его дорожке (даже если отдельные эксцессы иногда случались). А Лисица любила папу. Ради него она согласилась бы на
В такое время и день недели тренажерный зал был восхитительно безлюден и приятно прохладен. Потягав железки, насладившись распирающим жаром в мышцах, Лисица сунула свою растрепанную голову под душ. В этот момент в небрежно брошенной на пол сумочке зазвонил телефон. Намокнув под шумным потоком воды, длинные темно-рыжие волосы Лисицы стали красными. Телефон звонил. Когда она наклонилась, чтобы провести бритвой по голени, ее голова оказалась ближе к двери, и она наконец услышала.
Это был ее знакомый оперативник, с которым она переспала пару раз в предыдущий мертвый сезон, когда на работе было нечего делать.
– Привет, – Лисица прижала телефон к мокрому уху.
Сообщение было кратким, но произвело в ней грандиозную перемену. Ее кровь вскипела, а взгляд стал холодным, как лед. Наспех промокнув волосы полотенцем, Лисица накинула на плечо ремешок сумочки и прошла через тренажерный зал к двери. В коридоре ее босые ступни утонули в мягком ковровом покрытии. В здании уже появились первые люди, ощущалась подступающая суета. Мужчины в лифте сделали вид, что с интересом изучают потолок.
Ее секретарь Бинидиктус уже был в кабинете, вместо привычного костюма одетый в потертые светло-голубые джинсы и мятую полосатую рубашку с короткими рукавами. Склонившись над столом, он листал книжку для записи телефонных номеров. Русые волосы, обычно уложенные гелем, сегодня топорщились как хотели.
– Он вернулся, – уведомила Лисица.
– Я тут шлялся неподалеку и, как сообщили, сразу прибежал, – он развернулся и окинул ее изучающим взглядом сверху вниз. – Ты опять пришла голая.
– В раздевалке, при тренажерке. Мои юбка и жакет. Принеси, – отмахнулась Лисица. Рухнув в кресло, она потянулась к телефонной трубке. – Я пока разузнаю подробности.
Когда Бинидиктус вернулся, она все так же сидела за столом, в задумчивости подперев щеку ладонью. С ее волос еще капала вода.
– Я не нашел твои трусы.
– Может, я пришла без них, – рассеянно отозвалась Лисица. – А нет, вот они, в кармане жакета. Теракт в кинотеатре. Здесь неподалеку. Погибло много людей. Пока не могут сказать, сколько. Тела валяются кусками, сразу и не сосчитаешь.
– Выжившие? Свидетели?
– Нет. Бежим.
– Куда бежим? Мы адвокаты. Это вообще не наше дело.
– Это дело моего отца, а значит и мое. Пошли.
– Надо что-то сделать с твоими волосами. Я могу заплести тебе косу.
– Даже не дотрагивайся до моих волос.
– А что? Я умею. У меня две дочери. Десять и двенадцать лет.
– Правда? – вяло удивилась Лисица. – Я забыла.
– Ты не только это забыла.
– Что еще я забыла?
– Вероятно, недостаток каких-то витаминов влияет на твою память. Я куплю. Тебе не помешает пропить.
4.
[20:45, суббота. Многоквартирный
– Он вернулся, – произнесла Делоре.
Взгляд жены, острый, как нож, скользнул по его щеке. Делоре скрестила руки, и шелковая ткань халата, наброшенного после душа, натянулась над выпирающим животом – в выходные дни она принимала душ пораньше и долго читала в постели перед сном. Пупок торчал, как пуговица. Томуш отвернулся.
– Да.
– И ты идешь.
– Да, – он распустил свои рыжеватые волосы, которые сразу разлетелись непокорными волнистыми прядями, и надел болотного цвета брюки со множеством карманов и серый, плотный не по погоде свитер, в котором его мощная массивная фигура приобрела грузный вид.
– Ты подумал, что будет со мной, если ты не вернешься? С Милли? С этим ребенком? Мы даже имя ему еще не придумали, – из-за подступивших слез голос Делоре звучал надтреснуто.
– Я думаю о вас троих. Поэтому я иду, – Томуш нацепил очки с толстыми стеклами и расслабил мимические мышцы, отчего его жесткое лицо приобрело добродушный, простоватый вид.
– Кого на работе ты надеешься обмануть этим маскарадом? – раздраженно осведомилась Делоре.
– На работе никого. Но мне так привычнее.
Томуш обнял Делоре, дотянувшись сквозь окружающее ее темное облако. После событий, произошедших два года назад, Делоре утратила большую часть своей смертоносности, но теоретически еще могла причинять вред, будучи в таком состоянии, как сейчас: уязвленном и сильно напуганном. Возможно, в данный момент клетки мутируют в его организме, превращаясь в раковые. Или стенка сосуда в мозге истончается, готовя место аневризме. Томуша это не беспокоило.
– В самую жесть, в самое мясо, в самую мерзость они всегда посылают тебя. Почему?
Он поцеловал Делоре в нахмуренный лоб.
– Потому что я ничего не боюсь.
5.
[21:17, суббота. Здание СЛ, Торикин]
В холле здания «Серебряной Лисицы» Дьобулус бросил взгляд на часы. Однако. Пересекать просторы родины было делом для терпеливых, плюс разница во времени.
– Проклятье. Ты посмотри, сколько народу. Все сбежались узнать, что происходит. Их нельзя обвинить в недостатке преданности работе, но каким местом думал старый кретин? Прошлый раз его ничему не научил, – Дьобулус замахал руками, привлекая к себе внимание. – Всем и каждому! Срочно покинуть здание! Это будущий приказ начальства!
Кто-то смотрел на него с недоумением. Кто-то узнавал и показывал пальцем.
– Идиоты непуганые, – процедил Дьобулус сквозь зубы. – Не понимаю, как вся эта конторка раньше не навернулась.
– Чего ты ждешь от них. Эти сотрудники по большей части появились уже после Эпизода, – напомнил Октавиус.
– Побежали к Медведю.
– Кто бежит, а кто быстро хромает.
– Я мог бы тебя вылечить, ты знаешь.
– Держи свои лапы подальше от меня.
Вместо очаровательной – всегда приятно посмотреть – Лизы, за секретарским столом сидела строгая старушенция, у которой уже каждая химическая кудряшка на голове стояла дыбом. Она было подскочила, чтобы остановить их, но что-то во взгляде Дьобулуса заставило ее захлопнуть рот и вернуть задницу на стул.