Swvswh40k
Шрифт:
Идея была проста и понятна - подловить противника на обратном скате очередного холма, чтобы появляющиеся на вершину враги до последнего не знали, сколько стволов будет их встречать. При этом находясь на возвышенности они будут как мишени в тире для всего взвода, а сами не смогут нормально сконцентрировать огонь. Это позволит нивелировать численное превосходство и превосходство в тяжёлой технике.
Уолт занял положенное ему место аккурат между развёрнутым тяжёлым бластером и ракетной установкой. Обустройство позиций в основном заключалось в рытье небольшого окопа с бруствером, куда можно бы было спрятаться от обстрела, и некоторого примянания травы перед собой,
Для стрелка подготовка к бою была довольно незамысловата - проверить бластеную винтовку и установить на позиции, приготовившись к стрельбе и приметив ориентиры для ведения огня, а так же достать из рюкзака гранаты и установить запалы в режим готовности к применению. Ну и, конечно же, аккуратно привести термальный детонатор в режим предбоевой готовности, установив таймер на три секунды и положив его рядом с собой. Чтобы в случае чего этот последний аргумент можно было бы применить практически мгновенно, просто нажав одну кнопку, а враг уже не успел бы бросить его назад. И хотя каждый новобранец в их подразделении надеялся всё же опробовать столь убойную штуку в деле, в глубине души они понимали, что если дело дойдёт до термальных детонаторов, то бой примет совсем неприятный оборот. Но разве может трудный бой напугать Айлонца?
Однако звук лязга и рёва приближающихся машин всё нарастает, пробуждая где-то в самых отдалённых уголках сознания тот самый первобытный страх перед неведомым. Но усиленная тренировка и воспитание превращают его в боевой азарт и желание поскорее разделаться с источником столь неприятных ощущений, превратив неизвестность в очередной трофей. Подобные чувства наверняка испытывают все вокруг, напряжённо изучая гребень холма через прицелы, терпеливо ожидая приказа командира.
Наконец первые танки появляются над гребнем холма. Конечно, они гораздо меньше имперских шагоходов. Приплюснутые, угловатые, уродливые и громкие. Тяжко достигая вершины, они начинают грузно переваливаться на их сторону, начиная спуск. Однако, вражеские солдаты начали как-то подозрительно суетиться, елозя по машинам. Неужели заметили?
– Открыть огонь!
– передаёт по радио приказ лейтенант, и Улот нажимает на спуск вместе со всем взводом.
Воздух наполнился гулом, когда сотни бластерных импульсов устремились к целям. Вражеские пехотинцы посыпались прочь с брони машин. Кто спрыгивал сам, а кто просто падал, чтобы больше никогда не встать. Басовито рявкнули тяжёлые бластеры, посылая мощные заряды во вражеские машины. Но получившиеся взрывы выглядели не столь впечатляющими, как обычно. Капрал видел собственными глазами, как его соседи поочерёдно вогнали в один и тот же танк сперва прямое попадание тяжёлого бластера, а затем и ракету, угодившую прямо в башню, прикончив взрывом одного задержавшегося пехотинца. Но эта чёртова стальная коробка не только продолжила ползти вперёд, но ещё развернула свою пушку в их сторону.
Между ними от силы метров сто, и грохот выстрела практически сливается с грохотом взрыва, выбрасывающего в небо кучу вывернутого из земли грунта, что дождём осыпается на Уолта и всё вокруг. А следом закреплённое во лбу этой боевой машины орудие выпускает ослепительный голубоватый луч, что устремляется куда-то влево, оставляя после себя полосу горящей травы. А следом воздух наполняется рёвом
Нова-Гвардейцам всё же удалось воспользоваться эффектом внезапности, нанеся достаточно сильные потери пехоте, но техника. Да из чего сделаны эти чёртовы танки, что их не берут тяжёлые бластеры. Это же не тяжёлые шагоходы Империи, которые даже не всякая стационарная пушка возьмёт. А здесь после целого залпа подбитыми оказались только две машины. А остальные не только продолжили движение, но и обрушили на них всю мощь своих тяжёлых пушек. Уолт старательно стрелял в во вражескую пехоту, про себя поражаясь тем воронкам, что остались на броне этих уродливых стальных чудищ от попаданий, которые должны были если не разметать подобную машину, то точно выжечь ей внутренности.
А врагов всё больше и больше. Вот очередной танк появился на гребне горы, со странным жужжанием и гулом раскручивая блок стволов, что заменял ему главное орудие, буквально через пару секунд обрушив настоящий поток огня на позиции их взвода. Кто бы не наводил эту пушку, он не заморачивался поиском целей, просто выкашивая траву перед собой плотным потоком снарядов, перемалывавшим бойцов с грунтом. А другой танк со странной короткоствольной пушкой ну совершенно неприличного калибра выстрелил снарядом, от разрыва которого капрала подбросило в его собственном окопе.
– Да эти бронебойщики уснули там что ли?
– злобно прошипел себе под нос Уолт, поворачивая голову направо и ища команду тяжёлого бластера, но увидел на месте их позиции только дымящуюся воронку. А воздух над ним теперь был наполнен не только гулом бластерного огня, но и трескотнёй ответной стрельбы. Эти странные голубоватые лучи поджигали траву, когда проходили сквозь неё, подбираясь всё ближе к его позиции. И словно этого было мало, с пронзительным свистом на их позицию с неба начали падать снаряды вражеской артиллерии.
Капрал поймал себя на мысли, что их убивают не бластерами, и даже не столько лазерами, сколько кинетическим оружием. Примитивнейшими химическим масс-драйверами, которые нельзя было не узнать по огненным венчикам на грохочущих стволах, а так же извергаемым вражескими пушками порохового дыма. Нести такие потери от такого низкотехнологичного оружия недоразвитых дикарей было ещё обиднее.
Надо что-то делать, или их всех просто перестреляют. Или отступать, или идти в атаку, чтобы доделать работу погибших бронебойщиков термальными детонаторами. Но делать это нужно не одному, а всем сразу, а ещё лучше с прикрытием, иначе их перебьют по одному. Но лейтенант не отвечает на запросы. Ранен? Убит? А на вершине холма появляются уже другие вражеские бронемашины, размером и вооружением значительно скромнее танков. А так же новый вал пехоты, которая наверняка всё это время ехала внутри.
Атака при такой плотности встречного огня - чистое самоубийство, а потому Уолт лежит и стреляет, как и остальные оставшиеся бойцы. Как бы не было тяжело, он не уронит ни своей чести, ни чести Айлона. Однако даже у него душа ушла в пятки, когда воздух наполнился громким шипением и рёвом, а пара коротких стволов одной из новых бронемашин извергла длинную огненную дугу, что протянулась к их позициям, прочертив по ним линию, взметнувшуюся в небо столбом жаркого пламени. Капралу даже показалось, что он слышал предсмертные вопли своих сгорающих заживо сородичей.