Сын Америки
Шрифт:
– Вы не можете приблизительно сказать, сколько именно?
– Свыше пяти миллионов долларов.
– Вы не питаете антипатии к неграм вообще?
– Нет, ни малейшей.
– Миссис Долтон, скажите нам, что вы еще сделали перед тем, как уйти из комнаты дочери?
– Я… я… – Она запнулась, наклонила голову и прижала платок к глазам. – Я опустилась у изголовья на колени и помолилась… – сказала она, и вместе с этими словами у нее вырвался вздох отчаяния.
– Благодарю вас, миссис Долтон. Это все.
Зал
Коронер повернулся к тем шестерым, что сидели справа от него, и сказал:
– Господа присяжные, есть ли среди вас знакомые покойной или ее родственники?
Один из шестерых поднялся и сказал:
– Нет, сэр.
– Есть ли обстоятельства, которые могут помешать вам вынести справедливое и нелицеприятное решение по данному делу?
– Нет, сэр.
– Нет ли отводов против кого-либо из этих джентльменов? – спросил коронер у публики.
Ответа не было.
– Прошу присяжных пройти к этому столу и освидетельствовать останки покойной, девицы Мэри Долтон.
В полной тишине все шестеро встали и гуськом обошли вокруг стола, рассматривая кучу белых костей. Когда они снова уселись на свои места, коронер объявил:
– Теперь мы выслушаем мистера Джана Эрлона.
Джан поднялся, быстрым шагом подошел к столу и подтвердил свое согласие говорить правду, всю правду и только правду во имя господа бога. Биггер подумал, может ли быть, чтобы Джан вдруг перекинулся на сторону его врагов? Можно ли до конца положиться на белого человека, даже если этот белый человек сам пришел и предложил ему свою дружбу! Он наклонился вперед и стал слушать. Джана несколько раз спросили, не иностранец ли он, и Джан отвечал, что нет. Коронер подошел вплотную к креслу Джана, изогнул верхнюю часть корпуса и спросил громким голосом:
– Являетесь ли вы сторонником гражданского равноправия негров?
Зал оживился.
– Я считаю, что все расы равны… – начал Джан. – Мистер Эрлон, отвечайте да илинет! Вы не на уличном митинге. Являетесь ли вы сторонником гражданского равноправия негров?
– Да.
– Вы член коммунистической партии?
– Да.
– В каком состоянии была мисс Долтон, когда вы с ней расстались в воскресенье утром?
– Что вы хотите сказать?
– Она была пьяна?
– Пьяна – это сильно сказано. Но она выпила немного.
– В котором часу вы с ней расстались?
– Около половины второго.
– Она сидела в машине рядом с шофером?
– Да, на переднем сиденье.
– Она
– Нет.
– Когда вы отъехали от кафе, она там сидела?
– Нет.
– Вы усадили ее туда, когда вышли из машины?
– Нет, она сама сказала, что хочет сесть с шофером. – А не вы ей это предложили? – Нет.
– Когда вы с ней расстались, она была в состоянии сама выйти из машины?
– По-моему, да.
– Когда вы сидели с ней в машине, были с вашей стороны какие-нибудь действия, после которых она могла бы себя чувствовать, скажем, утомленной, расслабленной, так чтобы ей трудно было самой выйти из машины?
– Нет!
– Может быть, мисс Долтон была не в силах сопротивляться и вы взяли ее на руки и усадили рядом с шофером?
– Нет! Я не брал ее на руки и никуда не усаживал!
Голос Джана прогремел на весь зал. В рядах зашептались.
– Как же вы оставили беззащитную белую девушку одну в машине с пьяным негром?
– Я не заметил, чтобы Биггер был пьян, и Мэри не казалась мне беззащитной.
– До этого вам случалось оставлять мисс Долтон одну в обществе негров?
– Нет.
– Вы никогда не пользовались мисс Долтон в качестве приманки, мистер Эрлон?
Биггер услышал сзади какой-то шум. Он оглянулся; Макс поднялся с места.
– Я понимаю, что мы не на суде. Но задаваемые вами вопросы не имеют никакого отношения к выяснению причин и обстоятельств смерти покойной.
– Мистер Макс, мы допускаем здесь полную свободу опроса. Имеет это отношение или не имеет, решит обвинительная камера.
– Но подобные вопросы разжигают страсти…
– Многоуважаемый мистер Макс. Нет такого вопроса, который разжег бы страсти больше, чем самый факт смерти Мэри Долтон, и вы это знаете. Ваше право – допросить любого из свидетелей, но никакой демагогии со стороны ваших единомышленников я не допущу.
– Но мистер Эрлон здесь не в качестве обвиняемого, уважаемый коронер!
– Он подозревается в соучастии! А мы ищем истинного виновника смерти этой несчастной девушки и стараемся установить мотивы преступления. Если вы не согласны с моим ведением допроса, можете допросить свидетеля по-своему после того, как я кончу. Но делать мне указания вы не вправе.
Макс сел. Зал снова затих. Коронер несколько минут шагал взад и вперед, прежде чем заговорить снова; лицо его было красно, и губы плотно сжаты.
– Мистер Эрлон, вы передали этому негру какую-нибудь коммунистическую литературу?
– Да.
– Что это была за литература?
– Я дал ему несколько брошюрок по негритянскому вопросу.
– Содержащих пропаганду равенства негров и белых?
– В этих брошюрках разъясняется…
– В этих брошюрках встречается лозунг „единения белых и черных“?