Сын чародея с гитарой
Шрифт:
– Дорогой, тут к тебе филин.
Джон-Том отложил книгу, над которой уже было задремал, и потер глаза. Банкан знал, что отцу нужны очки, но Джон-Том упорно предпочитал чары для улучшения зрения, хотя они были далеки от совершенства и требовали постоянного обновления. Юноша отправился на кухню перекусить на скорую руку, а главное, понаблюдать за прихожей, где стоял, шелестя огромными крыльями, ученик Клотагорба. Филин что-то сказал Джон-Тому, тот для удобства опустился на колено и ответил.
Талея маячила рядом. Банкан без особого труда подслушал разговор.
– Но-о господин на-астаивает,
– Да ведь поздно уже, – возразил Джон-Том, – и холодно. Почему нельзя подождать до завтра?
– Господин Клотагорб это-ого не объяснил, – проухал филин. – Он просил, чтобы вы-ы пришли сейчас. Прикажете вернуться и сказать, что-о вы-ы не придете? Зна-аете, что он со-о мной сделает?
– Ну, раз уж такая срочность… – Джон-Том встал и повернулся к Талее. – Ты слышала? Надо идти. Я понимаю, поздновато уже, но это, должно быть, важно.
Талея не сводила с него ледяного взгляда.
– Надеюсь, ты не намерен снова отправиться на поиски дурацких приключений?
Он шагнул к жене и положил ладони ей на плечи.
– Талея, вспомни, когда ты была беременна, я дал слово, что со всем этим покончено. У меня семья, дом и респектабельная профессия. Это превыше всего. Те времена, когда мы с Маджем странствовали и попадали в передряги, давно уже – достояние истории.
– Это тебе так кажется, – возразила Талея. – Но клянусь всеми пертурбациями эфира: если это яйцекладущее соблазнит тебя очередной безумной экспедицией, я, конечно, противиться не стану, просто отрублю тебе ноги и запру их в чулане. И ступай без них хоть на край света.
– Ну что ты, любимая. – До Банкана донеслось эхо сочного поцелуя. – Клотагорб всего-навсего хочет посоветоваться. Правда, Мальвит?
Джон-Том оглянулся на филина.
– Да-а, господин Джон-Том, насколько мне дозволено знать. С вами и еще с одним.
Джон-Том нахмурился.
– В этом еще кто-то участвует?
– Об этом не зде-есь! Не зде-есь! – Подпрыгивая, филин взволнованно забил крыльями по бокам. – Мы-ы и так слишком задержа-ались.
– Ладно, позволь хоть плащ взять. – Джон-Том помедлил у открытого шкафа. – Как думаешь, дуара мне не понадобится?
– О-о волшебстве ре-ечи не велось, – ответил филин. – То-олько о разговоре.
– Вот и хорошо.
Джон-Том закутался в радужный плащ из ящеричной кожи, еще раз поцеловал Талею и вместе с нетерпеливым филином скрылся в вечернем сумраке.
Когда мать вернулась в кухню, Банкан проявил демонстративный интерес к куску пирога.
– Ну, и зачем он приходил?
Стоя у мойки, Талея смотрела в овальное окно на темную реку. Она была непоколебима.
– Вот что я тебе скажу, сын. Если твой отец влипнет в какую-нибудь опасную…
– Мам, а разве ты сама никогда не попадала в опасные переделки?
Талея повернулась к Банкану.
– То – совсем другое дело. В молодости, чтобы выжить, мне приходилось рисковать.
Она атаковала последние грязные тарелки, как всегда пренебрегая волшебными чистящими средствами, которые хранились в чулане под полотенцами.
– А что там за проблема?
Безразличие в голосе юноши заслуживало наивысшей оценки.
– О, дьявол, да почем я знаю? Думаешь, мне рассказывают?
Я никогда не доверяла этому черепаху.
– Мам, волшебникам вообще нельзя верить. Они не виноваты – просто у них натура такая.
– Всякий раз, когда эта дряхлая рептилия зовет твоего отца, я жду беды.
Банкан отодвинул тарелку с пирогом, встал, подошел к невысокой женщине и положил ладони ей на плечи.
– Перестань, мам. Если отец обещал ни во что не впутываться, значит, так и будет. Я только не пойму, зачем Клотагорб позвал его к себе на ночь глядя.
– Кто его знает, – проворчала Талея. – Может, какая-нибудь роженица захотела изменить пол младенца за двое суток до родов, или у толстого мистера Твогга на том конце Линчбени опять проблемы с пищеварением. Ох уж эта мне срочность!
Она накинулась на сотейник с яростью, которой позавидовало бы любое чистящее заклинание.
– Ладно, мам, что-то я подустал. Пойду лягу.
Талея искоса глянула на сына.
– Не рановато ли?
Он пожал плечами.
– Весь вечер читал, да и уроки нынче были трудные.
Она коснулась мокрыми пальцами его щеки.
– Банкан, у тебя хорошая голова. Получше, чем у меня. И талант у тебя есть, но не каждый может стать чаропевцем, как твой отец.
– Да, мам, я знаю.
На улице стемнело. Банкан бесшумно выскользнул в окно, с кошачьей ловкостью спустился вниз и двинулся на северо-запад через темную лужайку. Луна светила еле-еле, и он, пробираясь узкой лесной тропкой, не видел ни зги. Колокольные деревья хранили молчание, закрыв на ночь свои звонкие листья. Банкан запыхался, но все-таки сумел добраться до окружавшей Дом Клотагорба поляны одновременно с Мальвитом и отцом.
Он дождался, когда они войдут в Древо. В загоне виднелись силуэты двух стреноженных серых ящериц и большого фургона – чей он, Банкан не разобрался.
Юноша знал, что вокруг Клотагорбова дома установлена сигнализация.
Но чары наверняка отключены и вновь начнут действовать не раньше, чем уйдет его отец. Если постараться, можно проникнуть в Древо незамеченным.
Банкан двигался бесшумно. Дверь легко отошла вбок. Запирать ее не имело смысла – Древо представляло собой сложный лабиринт. Не зная расположения комнат, незваный гость сразу оказывался в глухом тупике, очень похожем на выжженную сердцевину обычного старого дуба. Банкан, много раз бывавший у черепаха и запомнивший сложные повороты коридоров, успешно одолел их и вскоре оказался у кабинета. Совсем недавно сидел он в этом самом святилище, обсуждая с Клотагорбом личные проблемы.
Он подкрался, насколько хватило смелости, к двери и явственно услышал голоса Джон-Тома и Клотагорба. Был и третий голос – время от времени он выступал с комментариями. И принадлежал он не Мальвиту, значит, Банкану следовало остерегаться филина, обладавшего тонким слухом.
Банкан осторожно заглянул внутрь. Почтенный черепах восседал в своем излюбленном кресле, а Джон-Том вольготно расположился на диванчике у окна. На другом конце диванчика сидел косматый незнакомец из племени ленивцев – в Колоколесье такие не водились. Ленивцы предпочитали южные, более теплые края.