Сын чародея с гитарой
Шрифт:
Сквилл решил обидеться.
– Черта с два! Это мое естественное право, вот так. Клепаная племенная конституция!
– Твоя конституция подождет, пока мы не пересечем Тамаз. – Банкан даже не пытался успокоить раздраженного друга. – Потерпи. Если Граджелут прав, мы скоро выберемся отсюда.
Но Сквилла такой ответ не удовлетворил.
– Ниче себе?! Не, чуваки, вы слыхали, а? Ежели Граджелут прав! Вот так, да?
Путешествие было бы утомительнее, не окажись пустыня такой живописной. В этом отношении Тамаз заслуживала высокой похвалы. В ней хватало нерукотворных башен – одна другой
Граджелут, остро чувствуя назревающий конфликт, попытался отвлечь выдр.
– Вам бы следовало больше внимания уделять ландшафту. Видите вон тот утес? – Он показал на изъязвленные бока темного клина, что торчал из песка, как гнилой зуб из десны. – Согласитесь, его контуры очень похожи на человеческое лицо. – Он водил в воздухе указательными пальцами. – Каменный выступ в центре – нос, над ним – выпуклый лоб, а под ноздрями…
Но его перебил выдр:
– Шеф, мне щас неохота пялиться на все, че похоже на клепаного человека.
Он прожигал взглядом спину невозмутимого Банкана.
Но купца такой отлуп не смутил:
– Что ж, прекрасно. В таком случае поглядите направо, вон на ту созданную выветриванием остроконечную башенку. Разве ее очертания не вызывают в вашей памяти образ дикобраза?
Сквиллу упрямство запрещало поворачиваться и смотреть, но, когда природное любопытство взяло верх, он поразился чуткости ленивца к сюрреальному.
Выдр вскинул голову.
– Да пущай меня вздрючит паршивая рысь, ежели ты не прав хотя бы наполовину.
– И правда, здорово похоже на колючего педика.
Ниина тоже включилась в игру, сама того не заметив. Впрочем, она была готова на все, лишь бы развеять бесконечную скуку.
Игра перешла в состязание – кто найдет самые неприличные или хотя бы необычные черты у изрытых непогодой скал. Ниина поставила рекорд, сравнив кучу щебня с прилегшей лесной антилопой, но его побил Сквилл, утверждавший, что уединенный останец – вылитая мышь в доспехах. Вскоре все до единого искали знакомые черты. Никто не предполагал, что предложенная купцом забава так хорошо убивает время. А Граджелут был в ней настоящим докой, по его словам, лишь это занятие скрашивало долгие странствия в одиночестве.
Утром игра возобновилась, и купец придумал оценивать ее. Очки получали за точность сравнений, за фантазию и за частоту остроумных находок.
Когда Снугенхатт доказывал, что выступ на обрыве – на самом деле ищущий добычу ястреб, тишину окружающей пустыни нарушили крики.
Они доносились со стороны реки. Седоки вытянули шеи и напрягли зрение, но первым источник шума увидел взлетевший Виз.
– Вооруженные наездники на крупных двуногих ящерицах. Все в балахонах с капюшонами, так что не разобрать, из каких они племен.
– Высоки ли они ростом? – озабоченно спросил Граджелут.
– Наездники не больше выдр, из капюшонов торчат острые морды. Усы светлые. Вижу хвосты, длинные, покрытые мехом. У большинства мех светло-коричневый. – Клещеед многозначительно посмотрел на спутников.
– И движутся в нашу сторону.
Сгуненхатт
– Лучше приготовиться к встрече.
Никто с ним не спорил.
Когда носорог расположился задом к камню, а головой к реке, выдры достали луки и стрелы. Банкан положил меч на колени. Виз скрылся в котелке. Граджелут искал применение своим пальцам и, не преуспев, начал нервно грызть массивные когти.
Передвижение кавалькады отмечалось облаком пыли. Всадники наступали, пока не очутились в броске копья от Банкана и его друзей.
Они образовали плотный полумесяц перед непоколебимым Снугенхаттом. Их было достаточно, чтобы воспрепятствовать любой попытке к бегству, кроме того, носорог даже на ровной местности не смог бы обогнать быстроногих ящериц.
Когда осела пыль, путникам удалось рассмотреть тех, кто им противостоял. Верховые животные тратили избыток сил, агрессивно роя землю когтистыми ногами, их ярко-зеленые глаза сверкали боевым задором, блестели острые мелкие зубы. Бросались в глаза тонкой выделки кожаные поводья, седла и прочая сбруя.
Когда всадники заняли позицию, некоторые из них откинули капюшоны.
Лишь бывалому путешественнику Граджелуту удалось определить, какого они роду-племени.
– Это сурикаты.
– Я таких не знаю, – произнес заинтригованный Банкан.
– Да, племя редкое. Но благодаря глазам и мордам их ни с кем не спутаешь. Сурикаты – легендарные обитатели пустыни. Сам я лишь один-единственный раз встречался с ними, и в более благоприятных обстоятельствах.
Среди наездников наблюдались также два-три суслика и отдельные представители еще нескольких пустынелюбивых племен. Банкан напрягся, когда один из всадников медленно двинулся вперед, легко удерживая в коротких, но сильных лапах тщательно отшлифованный дротик. Еще с десяток его колючих братцев ждали своего часа в расшитом бисером матерчатом колчане на правом боку ящерицы.
Большие темные глаза внимательно оглядели спутников. На морде застыла вечная ухмылка.
– А вы интереснее большинства путешественников, с которыми нам довелось иметь дело. Откуда путь держите?
– Вам даже не вообразить, из какого далека. – Ответ Граджелута застиг Банкана и всех остальных врасплох. – Из-за Тамаз, Поукелпо и Камриоки, даже из-за реки Сприлашун.
– И правда, не ближний свет. – Похоже, слова купца не произвели на всадников впечатления. – Ну что ж, никто не посмеет упрекнуть кси-меррогов в недостатке радушия. Следуйте за нами. В деревне мы с удовольствием выслушаем ваш рассказ и поведаем о своем житье-бытье, а также угостим вас чем послали боги пустыни.
Банкан колебался.
– Но мы вообще-то спешим.
– Отказ принять приглашение оскорбит не только меня, но и всех кси-меррогов, – важно проговорил всадник, а его приятели дружно качнули всем своим арсеналом – от дротиков и коротких луков до кривых ножей и сабель.
Банкан предположил, что кочевники вряд ли бросятся врассыпную под натиском Снугенхатта. Это крепкие, решительные ребята, и вылеплены они вовсе не из того теста, что прихвостни Красвина. Вдобавок их почти три десятка против жалкой горстки пришельцев.