Сын епископа
Шрифт:
Он вздохнул, подвинулся, и звяканье цепи, задевшей каменную балюстраду, опять вернуло его к действительности. Пока Морган витал в облаках, внизу вместо голоса Келсона зазвучал какой-то другой голос — быстрый взгляд в просвет меж занавесей помог удостовериться, что это — архиепископ Браден. За несколько секунд до того, как поднялся дверной засов, Морган почуял приближение короля, несмотря на то, что ум его был направлен на другое. И он уже поднимался, чтобы слегка наклонить голову, когда внутрь вошел Келсон.
— Не стоит и пытаться застичь тебя врасплох, — заметил юноша с
Морган пожал плечами и улыбнулся в ответ.
— То, что я слышал, было превосходно, мой повелитель. Должен признаться, что я сегодня рассеян, и в конце ничего не уловил. Мы столько раз проходили через это в Дрогере.
— Знаю. Я и сам чуть не умер от скуки, — на лице Келсона вспыхнула еще более печальная улыбка, когда он подался вперед, чтобы поглядеть из-за занавеса, как только что делал Морган. — И все-таки, это надо было сказать.
— Ну да.
Король стоял рядом, сосредоточенно прислушиваясь, а Морган тем временем снова подумал, как много изменилось за последние три года. Келсон вырос более чем на пядь с того дня, как Морган явился помочь сокрушенному горем четырнадцатилетнему мальчику удержать престол. Теперь этот мальчик был мужчиной — пусть не таким высоким, как Морган, но уже выше, чем его покойный отец, хотя не столь основательно сложенным. В других отношениях он также явно превзошел своего отца Бриона. Он уже теперь знал больше о своем магическом наследии, нежели когда-либо знал Брион, и куда больше — о том, что свойственно людям.
А глаза-то у него те же: серые глаза Халдейнов, которые способны проникнуть в любую загадку и читать в людских душах, даже если эта чисто человеческая сила не подкреплена халдейнской магией. Шелковистые черные волосы тоже как у Бриона, хотя Келсон в последнее время отпустил их куда длиннее, нежели у отца — надо лбом короткая челка, а по бокам — почти касаются плеч. Золотой обруч с орнаментом из хитро переплетенных линий не позволял им падать на лицо. Но сзади, у высокого стоячего ворота его парадного одеяния, они были взъерошены. Келсон провел по ним пятерней, искоса поглядев на Моргана и лукаво улыбнувшись, и одновременно опустил занавес, который тут же упал на место.
— Я решил сделать кое-что, что наверняка придется тебе не по вкусу, — сказал король и принялся сбрасывать с себя тяжелое верхнее одеяние. — Ты ведь, наверное, ужасно рассердишься, если я уеду и оставлю тебя здесь на несколько дней, чтобы ты присмотрел за епископами?
Придав лицу непроницаемое выражение и приняв стойку лакея, Морган поймал келсоново одеяние, прежде чем оно успело упасть на пол, и положил его на край скамьи, а затем взял в руки подбитый мехом алый плащ, в котором король ходил нынче утром.
— Не стану отрицать, что слушать, как свора епископов лается меж собой — одно из наименее любимых мною занятий — или что я предпочел бы, чтобы ты не уезжал слишком далеко в одиночку, — бесстрастно заметил он. — С другой стороны, у тебя обычно имеются веские причины, если ты хочешь что-то сделать. Куда, собственно, ты задумал податься?
Все еще улыбаясь, король снял свой венец и потер лоб там, где на него давил
— Ну, Морган, ты заговорил, как настоящий придворный, — сказал он, расправляя плащ на плечах и защелкивая застежку, в то время как Морган выпустил его волосы поверх собольего воротника. — Вообще-то мне нужно в Трурилл. Я намеревался включить его в свою поездку этим летом, но, сам знаешь, смерть Карстена мне помешала. И мне представляется, что сейчас у меня последняя возможность отправиться туда, пока не зарядили дожди.
— А почему именно в Трурилл? — спросил Морган. — У тебя есть причина подозревать, что там что-то неладно?
— Нет. Но, если в Меаре будут еще более недовольны, чем теперь, мне бы хотелось быть уверенным в баронах из пограничья. Брайс Труриллский говорит, что он мне предан — все они так говорят, когда я рядом, а они — так далеко от Ремута, — но еще несколько недель, и он окажется для меня вне пределов досягаемости до весны.
Морган скорчил гримасу. Простое личное неудовольствие по поводу заботы, которую свалил на него Келсон, сменилось нешуточной тревогой за королевскую безопасность.
— А ты уверен, что это — не просто повод увильнуть от тягомотины? — пробормотал он. — Поспешу напомнить тебе, что войска, которые мы привели из Ремута, не привыкли к замашкам жителей пограничья. Они здесь совершенно по-иному затевают стычки, когда доходит до оружия. Если Брайс не предан тебе…
— Если это так, мне нужно знать наверняка, — перебил его Келсон. — Я беру с собой проводником Джодрелла. Он знает эти края. — Помедлил и опять ухмыльнулся. — И, разумеется, это повод увильнуть от тягомотины. Ведь ты не думаешь, будто я настолько глуп, чтобы отправиться в пограничье без тебя, если бы я действительно думал, что Брайс ненадежен, верно? Ты меня не этому учил.
— Хотелось бы верить, — парировал Морган, слегка успокоившись. — Надеюсь, что ты столь же здраво способен судить о людях, сколь тебе представляется. Я знавал этого Брайса. Преизрядный пройдоха.
— Достаточно пройдоха, чтобы наврать мне с три короба, и чтобы я это проглотил?
— Вряд ли. Но он может и не сказать тебе всей правды. А полуправда иногда куда опасней, чем откровенная ложь — и ясновидение здесь не больно-то помогает.
Келсон пожал плечами.
— Верно. Но мне представляется, что я знаю достаточно, чтобы задать правильные вопросы.
Морган ничего не ответил, но подумал, что Келсон порой знает не так много, как ему кажется. Мальчик был куда опытнее, чем многие другие, молодые, и даже куда более старшие, и казался вполне зрелым. Видит Бог, иначе он не уцелел бы за эти три года, но порой он склонен был принимать свою недавно обретенную зрелость за нечто само собой разумеющееся и переоценивать свои силы. Со временем годы и новый опыт поправят дело, но пока что король иногда доставлял Моргану изрядное беспокойство.