Сын герцога

Музыка Людмила

"Здравствуй". "Кто ты?"– так же беззвучно спросил Джай. "Я – лес… дети гор называют меня лесом… ты тоже будешь меня так называть?"– шепот, приправленный долей любопытства и беспокойства. "Тебе не нравится?". "Нет". "Тогда как мне тебя называть?"– поинтересовался юноша. "Не знаю, я еще не придумал… старик говорил, что можно не спешить… у меня есть время…"– с сомнением. "Старик?"– переспросил Джай. "Да. Он не любит разговаривать, и все время спит"– тихий едва слышный вздох. "А ты любишь поговорить?" "Мне скучно… здесь никогда никого нет, а дети гор слышат только горы… иногда они приходят, но никогда не остаются. Ты тоже уйдешь?"– снова с беспокойством. "Не сейчас. Может быть позже",– осторожно ответил

молодой лорд, надеясь, что его собеседник не додумается удерживать его в этом лесу насильно. "Хорошо… ты интересный… и можешь со мной разговаривать… мне нравится". По мере разговора Джай все больше убеждался, что разговаривает с ребенком. Наделенным невероятными способностями, наверняка не человеком, и все-таки ребенком. Любознательным, немного шаловливым (не зря же он его в реке искупал) малышом, которого оставили без присмотра с кучей игрушек. Но он уже успел во все переиграть, и теперь ему хочется чего-то нового и интересного. Оставалось выяснить только, чем его заинтересовал Джай. Должно быть, он подумал это достаточно "громко", потому что его услышали и даже ответили. "Ты необычный… я тебя почувствовал, когда ты был там – в горах, а потом услышал… старик говорил, что я никогда не смогу, а у меня получилось"– это прозвучало с такой гордостью, что юноша не удержался от улыбки. "Кто этот старик?"– поинтересовался он, и снова получил в ответ целый набор эмоций и образов, от которых закружилась голова. Похоже, у его собеседника не было слов, чтобы ответить на этот вопрос. "Он не любит, когда его беспокоят… но тебе я его покажу… пойдем"– прошелестело в голове. Джай не знал радоваться ли ему такой удаче или нет. С одной стороны хотелось прояснить ситуацию. Но с другой, неизвестный старик наверняка будет не таким безобидным, как его нынешний собеседник. В любом случае, выбора у молодого лорда не оставалось. Лес уже открыл для него тропу. Юноше хватило пары шагов, чтобы оказаться в нужном месте. Общая картина поменялась не так сильно, как он предполагал. Вокруг все еще были деревья, а под ноги стелилась трава. Но насколько же этот лес отличался от предыдущего. Он был невероятно старым. Не дряхлым, нет. Его деревья были сильны и величественны. И зеленые кроны над головой Джая так же тянули ветви к солнцу и теплу, радуясь каждому новому рассвету. Но ощущался этот лес действительно старым (точно такое же впечатление на молодого лорда произвел хребет мира – а эти горы были такими же древними, как и сам континент). И точно так же, как и его невидимый собеседник, этот лес был живым. Но, даже понимая это, юноша не удержался и вздрогнул, когда услышал беззвучное: "Что случилось, дитя? Зачем ты будишь меня раньше положенного срока?" Это прозвучало медленно и тягуче. Так словно говоривший не успел толком проснуться. Но нужно отдать ему должное, сориентировался он достаточно быстро. Невидимому спутнику Джая даже не пришлось ничего объяснять. "Кого ты привел ко мне, дитя? Ты уже забыл, что я рассказывал тебе о людях?"– спросил незнакомец. Но как это ни странно в его словах не было недовольства или угрозы, только усталость и немного укора (как если бы мать корила своего неразумного малыша за очередную шалость). "Он не такой, как остальные…"– оправдывался младший собеседник.

–Да уж, вижу, что не такой,– ответил старший.

И Джай снова невольно вздрогнул. Потому что это было произнесено вслух. Незнакомец, казалось, соткался из воздуха. Еще мгновение назад его не было. Но стоило моргнуть, как он уже появился. Это был эльф (заостренные уши и типично эльфийская внешность не оставляли никаких сомнений). Высокий – на голову выше молодого лорда, с длинными темными волосами, уложенными в замысловатую прическу, одетый во что-то старинно-церемониальное, он приковывал к себе взгляд. Именно так выглядели эльфы на странных гравюрах, которые показывал еще маленькому Джаю мастер Риам.

– Как ты оказался так далеко от дома, дитя древней крови?– спросила ожившая легенда, и юноша замер на месте. Такого приветствия он не ожидал. Как не ожидал и того, что одна из его главных тайн будет раскрыта так легко.

Хотя и понимал, что рано или поздно кто-то обратил бы внимание на то, насколько юным для своего возраста выглядел брат императора. Юноша уже ловил на себе задумчивые взгляды советника Баруса (но на то он и был высшим магом, чтобы обращать внимание на все необычное – а на все необычное связанное с наследным принцем Барус обращал внимание вдвойне).

Пока его секрет знали только отец и брат. Новость о "необычности" принца не слишком обрадовала императора. Ему очень не хотелось его отпускать (через пару лет Джай собирался уехать из дворца). Но он согласился, что такое решение было необходимым.

Джай все еще не мог разговаривать, поэтому незнакомец подошел к нему и протянул ладонь.

– Просто покажи мне,– попросил он, и юноша не стал сопротивляться.

Их руки соединились, и картинки прошлого замелькали у него перед глазами. Похищение, последний год во дворце, предательство Марисы… Вся его жизнь, начиная с сегодняшнего дня и заканчивая первыми детскими

воспоминаниями, была просмотрена, словно книга. Но больше всего юношу поразило не только что продемонстрированное могущество, а то, как незнакомец отреагировал на его воспоминания. В нем не было ни капли любопытства или удивления, только усталость и глухая тоска.

– Мои несчастные дети. Как жестоко с вами поступила судьба,– произнес он, выпустив руку Джая.

"Ваши дети?"– непонимающе посмотрел на него юноша.

– Люди называли их лесным народом,– отозвался на его мысль незнакомец.

"Священный лес",– выдохнул молодой лорд, с немым восхищением уставившись на одно из древнейших созданий мира.

– То, что от него осталось,– произнесло существо, только внешне напоминавшее эльфа. И Джай, наконец, понял, кого он видит перед собой. Всего лишь отражение, созданное для того, чтобы людям (вернее эльфам) было легче общаться со своей святыней.

Тогда оставался еще один вопрос, кем же был тот второй, с кем раньше разговаривал Джай.

– Он – мое дитя,– снова подслушав его мысли, произнес не-эльф, а потом добавил,– ты поделился со мной своими воспоминаниями. Если хочешь, то я подарю тебе несколько своих.

Не давая себе времени думаться и отказаться, юноша снова протянул ему ладонь. И лес показал ему… как разрушался мир. Земля тряслась от непрекращающихся толчков, а небеса окрасились в алый. Магические потоки рвались, как гнилые нити и тот, кого называли Священным лесом, умирал. Его губили потоки огня, выплескивавшегося из жерл внезапно проснувшихся вулканов. А то, что не успевал убить огонь, заливало соленой водой мирового океана, вышедшего из берегов. Но будь это всего лишь схватка стихий, древний лес смог бы в ней победить. Если бы в хаосе творящегося вокруг не погибал весь мир, а вместе с ним и вся его магия.

Лес плакал от боли, но его боль ни в какие сравнения не шла с физическими страданиями. Потому что в эти мгновения он чувствовал, как умирали его дети. Его непослушные, слишком гордые, наивные, но от того не менее любимые дети умирали один за другим. И он чувствовал, каждого из них, он умирал вместе с каждым. Умирал сотни и тысячи раз. Пока их не осталось ни одного.

Обессиленный он уже был готов уйти вслед за ними, когда теплые руки отца обняли его, даруя желанный покой. Потом он уснул и стал долгие сотни лет, чтобы проснуться в новом мире. В мире, в котором больше не было лесного народа. Наверное, он смог бы его возродить, но не стал. Терять оказалось слишком больно.

Но время текло, а желание жить оказалось сильнее воспоминаний. И тогда в недрах древнего леса, зародилась новая жизнь. Его возлюбленное дитя: юный, неопытный, наивный, любознательный, как и все дети. Тот, кому одно из древнейших созданий этого мира поклялось никогда не открывать свою память, и оберегать его любой ценой.

"Но почему тогда он рассказал об это мне – человеку?"– подумал Джай (контролировать мысли оказалось намного сложнее, чем выражение лица).

– Потому что в тебе проснулась древняя кровь, и рано или поздно ты сам нашел бы сюда дорогу,– ответил лес, и немного помолчав, добавил,– и потому что ты рассказал мне о моих детях. Я не знал, что кто-то из них остался в живых.

"Эльфы из Хаганата,– догадался молодой лорд.– Ты хочешь забрать их сюда?"

– Не только их, но и остальных. Тех, которые сейчас далеко. Прошу тебя, помоги им вернуться…

"Помочь вернуться? Но как? Откуда?"

– Нить ведет куда-то на запад.

"Ванаан",– обреченно повесил голову Джай. Казалось, что все силы на свете сговорились специально для того, чтобы доставить его в эту проклятую страну. Но юноша знал, что не сможет отказаться. И вовсе не из-за просьбы древнего леса. Артефакты на его руках, которые наверняка прикончат его стоит ему удалиться от Хребта мира больше, чем на сотню шагов. Постоянные нападения убийц, из-за которых гибли его близкие. Угроза надвигающейся войны. Вот теперь еще потерянные эльфы. И где-то на заднем плане предсказание уличной гадалки. Слишком много фактов говоривших, что его дорога все равно однажды приведет в Ванаан. Но теперь у него был выбор: сделать это под конвоем или попробовать выиграть немного времени и сил.

– У тебя еще есть время,– отвечая на его мысли, произнес лес,– не нужно никуда спешить. А сейчас отдохни. Дитя, позаботься о нашем госте.

"Хорошо",– прозвучало в голове Джая и юный лес открыл для него тропу обратно к домику на дереве.

Там юноша провел больше декады. Он отдыхал, бродил по округе, лакомился фруктами, тренировался с деревянными мечами, которые лес вырастил специально для него. Но, не смотря на то, что особых занятий у него не было, скучать ему не пришлось. Все его время отнимал юный лес. Научившись разговаривать и немного осмелев, он сутки напролет забрасывал своего гостя вопросами. Причем, интересовало его буквально все: страны, в которых успел побывать Джай, люди которые там жили, их обычаи. Иногда его вопросы были совсем детскими. Например, юноше приходилось объяснять ему, что такое семья. А уже через мгновение он начинал расспрашивать нюансы политических взаимоотношений между Империей и Лавиэном. Молодой лорд объяснял все, что мог объяснить. Единственное, о чем он не рассказывал молодому лесу, это о войне. Отмалчивался или переводил разговор на другую тему. Решив, что некоторые вещи лучше не рассказывать детям, которые все новое стараются попробовать и испытать на себе. А юное дарование, с которым ему приходилось общаться всю последнюю декаду, пыталось воплотить в жизнь практически все, о чем он говорил.