Сын герцога
Шрифт:
– Мои воины – аштари,– ответил Джай, сохраняя бесстрастное выражение лица.
Он уже понял, что степняк был прекрасно осведомлен о том, кто он и зачем пришел. Поэтому этот бесполезный разговор начинал ему надоедать.
– Все воины-аштари приносили клятву рэму Триану,– продолжил свои размышления вслух степняк.
Джай подумал, что хаган был прав, требуя от него решить вопрос с Лиамом и остальными как можно быстрее. Они пробыли в Итиль Шер всего один день, а среди аштари уже назревало недовольство (ведь этот степняк, наверняка, был не единственным, кому не нравилась сложившаяся ситуация).
– Я не требовал от них нарушения
Вряд ли, степняк удовлетворился таким ответом. Но и сказать ему, похоже, было нечего.
– Они в одном из дальних шатров,– ответил он, а потом повернулся к одному из часовых,– Лит, проводи рэма к его воинам.
Не услышать издевку его словах смог бы разве что глухой.. Поэтому Джай изобразил на лице покровительственную улыбку и произнес:
– Я благодарю тебя за твою помощь, воин. Думаю с такими защитниками, рэм Триан может быть абсолютно спокоен за безопасность Итиль Шер.
Да, это было глупо и мелочно, но юноша все-таки не смог удержаться от ответной издевки. Конечно, был вариант, что этот степняк ничего не знал о ранении Триана (и, уже произнеся последние слова, Джай понадеялся на это). Но, судя по тому, как мгновенно окаменели лица воинов, они знали о том, что произошло с их рэмом.
– Лит, выполняй приказ,– повелительно произнес старший аштари, и один из часовых тут же направился в сторону, знаком велев Джаю и остальным следовать за ним.
Когда до места оставалось шагов сорок, проводник-аштари остановился и указал юноше направление, а потом отправился обратно (ему то ли нельзя было надолго оставлять свой пост, то ли не хотелось находиться в обществе Джая). В любом случае, тот и сам увидел нужный шатер. Вернее, сидевшего возле него Зима. Словно почувствовав его взгляд, степняк неожиданно встрепенулся. Причем, Зим выглядел встревоженным (такое проявление эмоций было необычным для него, и обеспокоило Джая). Ваг и Имар нашлись возле соседнего шатра, Мааюн, как обычно возился с костром. Но, заметив его, все они вскочили на ноги и подошли ближе. Причем, если по лицам ветеранов, как обычно, невозможно было ничего прочитать. То реакция Мааюна была непонятной. С одной стороны он явно обрадовался появлению сына герцога. Но при этом почему-то выглядел виноватым.
Джай поприветствовал всех коротким кивком.– Где Лиам и Сиг?– первым делом поинтересовался он.
– Я здесь, мой рэм,– ответил Лиам, вынырнув из шатра.
Он уважительно поклонился, но объяснять ничего не стал. Впрочем, молодому лорду и не нужны были его объяснения. Все признаки неприятностей были на лицо. Причем, в буквальном смысле. На скуле Мааюна была свежая ссадина. А у Имара забинтована ладонь, и на повязке проступило кровавое пятно. Остальные были как будто бы в порядке.
– Где Сиг?– спросил Джай, уже более требовательно.
– Он в шатре,– ответил Лиам, сохраняя нарочито бесстрастное выражение лица.
Как будто юноша и так не догадывался, что если степняк не смог выйти ему навстречу, это означало только одно – его дела были действительно плохи. Джай отбросил полог шатра и шагнул внутрь. Ему понадобилось несколько мгновений для того, чтобы глаза привыкли к полумраку, царившему внутри, а потом он опустился на
Джай резко выдохнул, стараясь подавить волну глухого раздражения. Выжить после встречи с Кэр Тавар, не сгореть в пламени Сейн Ашаль, с такими трудностями добраться до Итиль Шер – и все это только для того, чтобы умерить от рук таких же аштари. И хотя Сиг был все еще жив, судя по его состоянию, мучиться ему осталось недолго.
Выбравшись из шатра, Джай спросил у Лиама:– Что здесь произошло?
– Вчера пришло сообщение, что рэм Триан ранен. Что с тобой – было не известно. А тут еще мальчишки устроили драку,– степняк кивнул на заметно покрасневшего Мааюна,– их удалось разнять. Но все были уже на взводе, и слово за слово разгорелся спор уже между воинами. В итоге – Имара зацепило и Сиг был ранен.
– Его осмотрел шаман?
– Нет,– покачал головой Лиам,– мы больше не члены отряда.
Джай еще раз оглядел свой маленький отряд, думая, где найти целителя для Сига. Выбор у него был небольшой. Вопрос нужно было решать немедленно – Сиг был очень плох.
– Как зовут того, кто командует лагерем в отсутствие Триана?– спросил он.
– Интар,– хмуро ответил степняк, а потом начал,– рэм…
Но договорить он не успел, потому что Джай поднял руку, заставляя его замолчать. Он был слишком раздражен, чтобы выслушивать нравоучения. И хотя злился юноша вовсе не на Лиама, не проследившего за воинами, и даже не на Мааюна, который был зачинщиком драки. Его раздражали все степняки вместе взятые. За то, что жили по каким-то дурацким законам, придуманным несколько тысячелетий назад. За то, что так мало ценили и свою, и чужую жизнь. За то, что в последнее время ему слишком часто приходилось разбираться с чужими проблемами, и все окружающие только и норовили ему добавить новых забот. Наверное, было в этот момент в его лице что-то такое, из-за чего Лиам мгновенно замолчал. А остальные стали поглядывать на Джая с опаской (кроме Зима, к которому уже вернулась его привычная невозмутимость).
Велев всем оставаться возле шатра, юноша развернулся и направился к тому месту, где он разговаривал с воином-аштари. Лар неслышной тенью следовал за ним, привычно отставая на шаг.
Их возращения ожидали. Иначе разговаривавший с ним степняк не стоял бы на том же месте и смотрел бы на Джая с таким превосходством.
– Я хочу поговорить с Интаром,– произнес молодой лорд (и в его голосе не было даже намека на просьбу).
– Не думаю, что его стоит беспокоить,– насмешливо протянул степняк. Он словно специально старался вывести юношу из себя. И это ему прекрасно удавалось (учитывая, что тот и так был на взводе, даже стараться не пришлось).
– Это не просьба,– сказал Джай.
Он почти физически ощутил, как Лар за его спиной напрягся (похоже, их разговор со степняком привлек внимание других аштари). Но сейчас молодой лорд не имел права отступать.
– Или мне напомнить тебе о твоих обязанностях, воин?– спросил он.
То ли степняку нужен был всего лишь удобный повод, то ли его слова оказались действительно оскорбительными для аштари. Но воин разозлился.
– Мальчишка, ты забываешь, с кем разговариваешь,– начал он, и его рука сомкнулась на рукояти меча.