Сын хамас
Шрифт:
ЛЕСТНИЦА ВЕРЫ
1955–1977
Меня зовут Мосаб Хасан Юсеф. Я старший сын шейха Хасана Юсефа, одного из семи основателей движения ХАМАС. Я родился на Западном берегу реки Иордан, в городе Рамалла, и принадлежу к одной из наиболее религиозных мусульманских семей на Ближнем Востоке.
Моя история начинается с моего деда, шейха Юсефа Дауда, который был религиозным лидером, или имамом, деревни Аль-Джания, расположенной в той части Израиля, которая в Библии называется Иудея и Самария.
В детстве некоторые певчие сильно раздражали меня, и порой мне хотелось заткнуть себе уши. Но дедушка был страстно увлеченным человеком, когда он пел, слушатели погружались в глубокий смысл азана. Он верил в каждое слово.
Во время иорданского правления и израильской оккупации в Аль-Джании проживало около четырехсот человек. Местные жители этой маленькой деревушки мало интересовали политиков. Притаившаяся среди пологих холмов в нескольких километрах к северо-западу от Рамаллы, Аль-Джания была очень живописным и поистине прекрасным местом. Рассветы окрашивали окрестности всеми оттенками розового и фиолетового. Воздух был чист и прозрачен, и с вершины любого холма можно было увидеть раскинувшееся вдали Средиземное море.
Каждое утро, к четырем часам, дедушка шагал в мечеть. Закончив утреннюю молитву, он со своим маленьким осликом уходил в поле: обрабатывал землю, ухаживал за оливковыми деревьями и пил свежую воду из ручья, протекавшего по склону горы. В то время никто и понятия не имел о загрязнении воздуха, потому что на всю Аль-Джанию был только один автомобиль.
Дома дедушку поджидал нескончаемый поток просителей. Он был больше, чем имам, — для жителей деревни он был всем. Он молился над каждым новорожденным и нашептывал азан в ушко ребенку. Когда кто-нибудь умирал, дедушка омывал и умащивал тело, а потом окутывал его погребальным саваном. Он их женил, он же их и хоронил.
Мой отец, Хасан, был его любимым сыном. Даже когда отец был совсем маленьким, еще до того, как это стало его обязанностью, он регулярно ходил с дедом в мечеть. Никто из его братьев не любил ислам так, как мой отец.
При поддержке деда отец научился петь азан. Как и у деда, у него были голос и страсть, на которые отзывались люди. Дед очень гордился своим сыном. Когда отцу исполнилось двенадцать, дед сказал: «Хасан, я вижу, ты проявляешь интерес к Богу и исламу, поэтому я собираюсь послать тебя в Иерусалим изучать шариат». Шариат — это исламский религиозный закон, который регламентирует повседневную жизнь — от семьи и гигиены до политики и экономики.
Хасан ничего не знал ни о политике, ни об экономике. Он просто хотел быть таким, как его отец. Он хотел читать и петь Коран и служить людям. Но ему предстояло узнать, что его отец был гораздо больше, чем пользующийся доверием религиозный лидер и шейх.
Поскольку ценности и традиции всегда значили для арабов куда больше, чем правительство, конституция и суды, мужчины, подобные моему деду, часто становились высшим авторитетом. Слово религиозного лидера было законом, особенно в тех районах, где светская власть была слаба или коррумпирована.
Отца отправили в Иерусалим не просто
Но Рамалла и Аль-Джания несравнимы. Первая — суетливый город. Вторая — маленькая сонная деревушка. Когда отец впервые вошел в мечеть, он был шокирован, увидев в ней лишь пятерых стариков, ожидавших его. Все остальные, как оказалось, сидели в кафешках или кинотеатрах, напиваясь и играя на деньги в азартные игры. Даже мужчина, который пел азан в соседней мечети, принес микрофон и шнур из минарета, чтобы он мог продолжать следовать исламским традициям, не прерывая карточной игры.
Эти люди разбили отцу сердце, и он не был уверен, что ему удастся достучаться до них. Даже те пять стариков признались, что пришли в мечеть только потому, что знали: их смерть близка, и они хотели попасть на небеса; но, по крайней мере, они изъявили желание слушать. Отцу оставалось работать с тем, что имел. Он проводил для них богослужения и учил их Корану. Спустя непродолжительное время в них зародилась любовь к нему, как если бы он был ангелом, сошедшим с небес.
За пределами мечети все было по-другому. Для многих любовь моего отца к Аллаху только подчеркивала их собственное обыденное отношение к вере, и они чувствовали себя оскорбленными. «Что за мальчишка поет азан? — насмехались люди, показывая на моего юного отца. — Он не местный. Он просто смутьян. По какому праву этот юнец сбивает нас с толку? В мечеть ходят одни старики».
«Я скорее стану собакой, чем таким, как ты», — крикнул один из них отцу в лицо.
Мой отец спокойно переносил гонения, никогда не повышал голоса в ответ на оскорбления или в свою защиту. Его любовь и сострадание к людям не позволяли ему сдаться. И он продолжал делать работу, которую должен был делать: призывал людей вернуться к исламу и Аллаху.
Отец поделился своим беспокойством с дедом, который быстро понял, что его Хасан наделен куда большим рвением и духом, чем казалось изначально. Дед отправил отца в Иорданию для продолжения обучения исламу. Как вы увидите в дальнейшем, люди, с которыми отец там познакомился, в конце концов не только изменили историю моей семьи, но и повлияли на историю конфликта на Ближнем Востоке. И прежде чем я продолжу, мне нужно прерваться и вкратце объяснить несколько важных моментов исламской истории, которые помогут вам понять, почему бесчисленные решения дипломатов неизбежно терпят поражение и по определению не могут дать ни капли надежды на мирный исход конфликта.
* * *
За период с 1517 по 1923 год ислам в виде Османского Халифата распространился со своей родины — Турции — на три континента. Однако после нескольких веков экономической и политической мощи Османская империя стала централизованной и коррумпированной, и начался ее закат.
Под властью турок мусульманские деревни по всему Ближнему Востоку подвергались гонениям и облагались разорительными налогами. Стамбул был слишком далеко, чтобы калиф мог защитить верующих от притеснений солдат и местных властей.