Сын палача

Через прорехи в потрепанном брезенте армейской палатки пробивается колеблющийся свет факелов. Земля перемешана с кровью, стоит удушающий тяжелый запах, к которому уже давно привыкли. Два мага в военной форме, ношеной, потрепанной и грязной, допрашивают сидящего на стуле. Еще один маг расположился в стороне, откинувшись спиной на сложенные в стопку ящики. Он сбился со счету, какой это уже допрос. Лица сидевших на этом стуле примелькались

и смешались в памяти. Он не смог бы вспомнить ни одного из них, даже если бы очень захотел. Но он и не хотел вспоминать. Единственным желанием молодого офицера был сон.

В палатку зашел еще один офицер.

– Лейтенант! – окликнул он.

Успевший задремать маг очнулся, тяжело поднявшись.

– Ваша милость, – вяло отозвался он.

– Сходи, умойся. Выглядишь хуже покойника, – приказал полковник, потеряв к парню интерес.

– Слушаюсь, ваша милость, – прозвучал машинальный ответ.

Молодой маг вышел. Воздух не только не стал легче – наоборот. С недавнего поля боя… или бойни… несло еще более жесткими ароматами, чем те, что стояли в палатке. Но на это мало кто обращал внимание. Маг двинулся по направлению к полковой кухне. В этой грязи было трудно найти хотя бы немного чистой воды. Хорошо, что в их рядах хватало магов, способных обработать воду должным образом и создать в достаточном объеме, чтобы не допустить проблем с питьем.

– О! Да это наш королевский палач! – приветствовал его радостным криком повар.

Дежурная шутка. Повар, худой жилистый мужик, всегда так встречал молодого мага.

– Королевский палач – это мой отец, – ответил парень, слегка приподняв уголки губ, обозначив подобие улыбки. – Я только учусь.

И это тоже был дежурный ответ. Своего рода небольшой ритуал.

– Желаешь перекусить? – как ни в чем не бывало спросил повар.

Палач дрогнул, борясь с неожиданно возникшей тошнотой. Нет, его не трогали виды пыток и допросов. К этому он привык еще в юности. И запахи, стоявшие вокруг, мага не удручали. Он просто смертельно устал, и его тело не было способно сейчас переваривать пищу.

– Нет, просто дай умыться. Спать хочу, а допросы еще не закончились.

Повар кивнул, вскоре предоставив пару ведер, в одном из которых была чистая вода. Умывание не принесло облегчения и не освежило. Лишь на какое-то время палач почувствовал себя очищенным от всей окружающей его моральной и физической грязи. Жаль, что это ощущение нельзя продлить на больший срок. Не в его случае.

– Лейтенант Раган! – к нему подбежал взмыленный посыльный. – Ваша милость, полковник…

– Вольно, боец, – прервал его маг, и так понимая, что от него хотел старший офицер. – Я иду.

Вскоре Раган вернулся в палатку. Допрашиваемый уже едва держался в сознании, два мага ушли, и здесь остался только полковник. Последний кивнул на допрашиваемого:

– Кончай с ним.

А затем закурил и тоже вышел. Маг снял с пояса фляжку и дал пленному имперцу выпить. Тот закашлялся, сознание его чуть прояснилось.

– Что? Тоже будешь пытать? Надоело просто наблюдать? – пытался храбриться он, но дрожащие губы говорили о том, что имперец уже сломлен.

Палач отрицательно покачал головой.

– Нет. Знаешь, моя семья разработала один прием… – начал он с фразы, которую повторял много раз. – Считается, что все души погибших возвращаются к Мировому Духу. Душа – это единственное, чего нельзя лишить никакими

пытками, верно?

В помутненном рассудке пленника началось движение. В глазах его появилось непонимание ситуации. И медленно зарождалось страшное осознание.

– Мои предки придумали способ, как отправить душу к демонам. Вырвать человека из круговорота жизни и отправить ее на растерзание голодным тварям…

Маг положил руку на голову имперца. Действие, ставшее уже привычным. Пленник, который, казалось, уже не способен был бояться еще больше, познал новую грань страха.

– Конечно, никто не вернулся, чтобы рассказать, получилось у нас или нет. Поэтому всем своим жертвам мы говорим…

Королевский маг наклонился, чтобы прошептать на ухо, будто собирался поделиться сокровенной тайной:

– Передай Повелителю демонов, что это я прислал тебя к нему.

Никаких внешних эффектов. Появившиеся вокруг руки символы вспыхнули и втянулись в голову. Обмякшее тело упало на землю. На шум заглянул полковник, удовлетворенно кивнув. А затем вышел и крикнул кому-то:

– Тащи следующего!

Маг из рода королевских палачей закрыл глаза и тяжело вздохнул, прежде чем вернуться на свое место. Его работу, пускай кровавую и для многих тошнотворную, но необходимую, кроме него никто не сделает.

Война шла второй год. И они проигрывали.

В такой неприятно знакомой, так часто видимой с другой стороны решетки камере было прохладно и влажно. Луч света с трудом пробивался через тонкое окошко, прерываясь движением листвы, заслонявшей этот проем снаружи. Из-за тяжелой двери почти не доносилось звуков, лишь иногда по коридору проводили очередного заключенного, а дважды в день доставляли пищу: завтрак и ужин. Разнообразия добавлял стук разбивающихся о камни капель воды. По нему при должном усердии можно было отслеживать время, только это занятие – верный способ однажды сойти с ума.

Отец водил в подобные места, порой это были даже не камеры. С момента инициации меня как мага это входило в состав постоянных тренировок и обучения. Изучение родового мастерства занимало немало времени и вряд ли могло бы называться «чистым делом», а «материал» для работы никогда не иссякал. Папа заботливо контролировал мои действия, чтобы не допустить случайного убийства. Таков аспект хаоса, редкий дар, мало где востребованный, но незаменимый в работе палачей.

И да, не надо считать всех магов с аспектом хаоса палачами. Это лишь самая востребованная для нас ниша. Моя мама, например, была конструктором новых энергоструктур и занималась разработкой чар. Благо хаос может в некоторых пределах использовать любой аспект, если, конечно, удается развить контроль на должном уровне.

В какой-то момент я по-своему принял это место и эту роль, уготованные мне. Не назову приятной компанию преступников и головорезов, отличившихся достаточно, чтобы попасть в руки палачей, а уж тем более, чтобы ими заинтересовались маги (на всякую мелочовку просто никто не станет тратить такой ценный ресурс). Находя в неизбежном свои маленькие приятные моменты, я был рад охладиться в летние знойные дни. Да и отец так много времени проводил на работе, что такие совместные походы… они сближали. В конце концов, он сам говорил: от этой деятельности не стоит ждать удовольствия, но нужно научиться хотя бы получать удовлетворение.