Сын палача
Шрифт:
На обратной стороне было написано: «Жозуа Броад, Кавендиш-сквер, 6, дом Каверлей».
Глава 40
Войдя в кухню, Элла заметила, что скатерть, которую она повесила сушить, упала на пол. Девушка нагнулась, чтобы поднять ее, и в тот же миг ей накинули на голову платок, зажали рот, и крепкие руки, подняв, вынесли ее в сад. Не успела она опомниться, как была уже в автомобиле.
Машина быстро мчалась вперед. Человек, сидевший рядом, снял с ее головы платок, но она
— Что вам от меня нужно и кто вы? — спросила она.
— Даю тебе срок до утра, — глухо произнес сидевший за рулем. — Ты должна дать слово, что станешь моей женой, и мы завтра покинем страну.
— Никогда! — твердо заявила Элла.
В продолжение всего дальнейшего пути не было произнесено ни единого слова.
Наконец они остановились. Эллу вытащили из автомобиля, накинули ей на плечи дождевик и повели по вспаханному полю.
Лягушка шел впереди и ни разу не обернулся. Было так скользко, что она чуть не упала, но крепкие руки проводника поддержали ее.
— Куда вы меня ведете? — спросила Элла.
Не получив ответа, она стала осматриваться и вдруг сообразила, что это луга Морби, и они движутся в направлении каменоломни.
Вскоре они приблизились к какой-то деревянной постройке. Лягушка вошел туда, зажег свет и, приоткрыв дверь, приказал девушке войти. Она, как загипнотизированная, направилась к двери, но у входа вдруг очнулась и сделала попытку бежать. Однако крепкая рука Лягушки втащила ее внутрь и закрыла дверь на засов.
Обстановка комнаты была примитивна: кровать, стол, два стула.
На полу лежал старый грязный ковер. Вдоль одной из стен разместились стеклянные баллоны, наполненные какой-то жидкостью. Рядом стояли два плоских деревянных совершенно новых ящика.
Лягушка заметил, что она смотрит на ящики и захихикал:
— Золото! Твое золото, наше золото. Там миллион фунтов стерлингов.
Он усадил Эллу на стул и расположился напротив. Девушка ждала, что он снимет маску, но ошиблась.
— Ну, Элла Беннет, хочешь выйти за меня замуж? — продолжал Лягушка. — Или хочешь превратиться в ничто? Пойми, ты или станешь моей женой или умрешь. Я разобью один из этих баллонов, а потом сниму маску, и перед смертью ты узнаешь, кто я такой. Но только непосредственно перед смертью!
— Я не стану вашей женой. Никогда. Хотя бы за то, что вы сделали с моим братом.
— Если бы ты согласилась стать моей женой, то с ним ничего бы не случилось.
— Но почему вы хотите на мне жениться?
— Потому что я тебя люблю. Может быть, и не так, как Гордон, но я привык исполнять свои желания.
— Лучше умереть, — твердо заявила Элла и услышала его приглушенный смех.
— Бывают вещи похуже смерти для скромных девушек, — произнес он многозначительно, и что-то в его глазах заставило Эллу содрогнуться.
В это время раздался стук.
Лягушка подошел к двери и спросил:
— Кто там?
— Хагн! — послышался низкий голос. — Отвори скорей!
Лягушка отодвинул засов и, открывая дверь, спросил:
— Каким же
Дверь с такой силой распахнулась, что Лягушка отскочил к стене. В тот же миг у Эллы вырвался крик радости. На пороге стоял человек без шляпы в непромокаемом плаще.
Это был Жозуа Броад.
Американец держал руки в широких карманах своего плаща и не спускал с Лягушки глаз.
— Гарри, — произнес он, — ты знаешь, за чем я пришел.
— Возьми, что тебе полагается! — крикнул Лягушка, выхватывая револьвер.
Одновременно прозвучали два выстрела, и Лягушка, пошатнувшись, прислонился к стене. Рядом находились баллоны, и он с усилием стал поднимать ногу. Увидев это, Броад выстрелил еще раз. Лягушка медленно сполз по стене и повалился на пол. Он сделал еще попытку приподняться, но тут из груди его вырвался стон, и он затих.
Снаружи послышались голоса, и в избушку вбежал Джон Беннет. Элла бросилась к нему в объятия. Рай, Эльк и Дик остановились в дверях.
— Господа, — обратился американец к вошедшим, — призываю вас в свидетели, что я убил этого человека исключительно в целях самообороны. Это Лягушка! Его имя Гарри Лайм. Он английский каторжник.
— Я так и знал! — воскликнул сыщик.
— Сожалею, что вырвал у вас из рук добычу, мистер Эльк, — продолжал Броад. — Но сегодня ночью один из нас должен был умереть.
Инспектор взглянул на него:
— Шауль Моррис, если не ошибаюсь? — Жозуа Броад утвердительно кивнул, и Эльк, задумчиво почесав подбородок, обернулся к трупу.
— А ну, Лягушка, покажи свое лицо! — сказал он и сорвал маску.
Все увидели, что это Фило Джонсон.
Глава 41
Солнце было уже довольно высоко, когда американец начал свой рассказ.
— Мое имя, как верно угадал мистер Эльк, Шауль Моррис. С законной точки зрения я преступник, хотя за последние девять лет не совершил ни одного предосудительного проступка. Не стану вам давать списка всех совершенных мною взломов: некоторые я забыл, другие не удалось. Достаточно лишь сказать, что, кроме моих слов, не существует никаких доказательств моей вины. Только с одним делом было связано мое имя: со взломом кассы на пароходе «Мантания», который вез во Францию пятьдесят четыре миллиона франков, упакованных в два крепких деревянных ящика.
Пароход должен был зайти во французскую гавань. К этому времени кража была уже совершена. В кассовом помещении я оставил точь-в-точь такие же ящики, и все казалось в полном порядке, когда вдруг у парохода испортился винт, и капитан решил причалить в Саутгемптоне, не заходя во французский порт.
Стоял густой туман. У меня был помощник, и мы находились с вещами на палубе, когда «Мантания» столкнулась с буксиром. Воспользовавшись этим, мы сбросили на него наши ящики и прыгнули следом. Как я уже говорил, стоял туман, и экипаж буксира обнаружил нас, когда «Мантания» была далеко. Капитану я рассказал довольно наивную историю, сунул двадцатидолларовую бумажку, и он мне поверил.