Сын Пантеры
Шрифт:
Он сказал: «Если двое утвердят мир в доме своем, они смогут, подойдя к горе, сказать: „Сойди с места!" – и она отойдет в сторону».
Он сказал: «Кто не возненавидит отца и матерь своих, не сможет быть учеником моим. Кто не возлюбит Отца и Матерь своих, не сможет быть учеником моим. Ибо от матери моей обрел я смерть, и от Матери моей – жизнь».
Он сказал: «Горе фарисеям. Они как собака, спящая в яслях для скота: и сама не ест, и скоту есть не дает».
Он сказал: «Имеющий
Он сказал: «Был однажды богач, владелец большого имения. И имел он в мыслях своих: употреблю я имение свое, чтобы посеять, и собрать урожай, и посадить, и пополнить запасы свои, чтобы ни в чем не было у меня недостатка. Так думал он, но в ту же ночь умер. Имеющий уши да слышит».
Он сказал: «Множество людей стоят вокруг ямы, но в самой яме никто не стоит. Множество людей стоят перед дверью, но только один из них войдет в брачный чертог».
Он сказал: «Двое на ложе. Один умрет, другой будет жить».
Он сказал: «Если спросят вас, откуда вы, отвечайте: Мы – из Света, который возник сам из себя. Если спросят вас, какие приметы Отца в себе имеете, отвечайте: Движение и Покой».
Он сказал: «Того, кто знает Отца и Матерь своих, называют они сыном блудницы».
Он сказал: «Идущие со мною не познали меня».
Он сказал: «Сын – это имя Отца».
Но три самых таинственных его слова были: «Я это вы».
Слово от Филиппа: Могила
Мы покоимся в безмолвии сна и ждем ясности пробуждения.
Свет меркнет во тьме и из тьмы восстает заново. Солнце исчезает с появлением вечерней звезды и появляется снова, когда утренняя звезда исчезает. Дни почиют в ночах и из ночей вновь пробуждаются. Восходят и заходят созвездия – так небо указывает нам время сеять и время жать. На ночном своде луна то крохотный колосок, то острый серп, то круглое веяло.
Приходят и уходят времена года. Прорастают семена, раскрываются почки, расцветают цветы, вырастают растения, чахнут и увядают. Всякая тварь ищет свой закат и находит свое воскресение. Так же и мы: рождаемся, чтобы жить, страдать, умирать. Но кто делает нас снова детьми?
Так спрашивали меня эллины, слышавшие об учении Господа. Я передал ему их вопросы, и он раскрыл тайну второго рождения: «Если пшеничное зерно, пав землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода. Любящий душу свою погубит ее; а ненавидящий душу свою в мире сем сохранит ее в жизнь вечную». После этого, дабы постигли мы, что должны встретить смерть, чтобы снова родиться, привел он нас к этой могиле.
В пещере, как эта, родился Господь нашей Жизни, – близ Вифлеема, что означает Дом Хлеба. Мать его, Мариам, в ясли положила дитя свое, в пищу всем людям, там он и спал, – так веяло, отделяющее зерно от плевел, стало колыбелью для Диониса, дважды рожденного бога.
Он был ветвью древа Исайи, отца Давида. Его родной город лежал под сенью священной рощи, где сирийские женщины сокрушались об Адонисе, он же Господь Зерна, как прежде матери у северных ворот Храма скорбели об их Истинном Сыне Таммузе, а ныне плакальщицы из Вифании
«Я есмь Хлеб Жизни», – сказал Господь. Когда я передал слова Его эллинам, открыли они мне, как их самих посвятили в тайны Элевсинских мистерий. Мать Земля коснулась их рук своей растительной силой, и в виде срезанного колоса съели они ее во время жертвенной трапезы. Тогда я поведал им, как мы, ученики Его, пошли в поле в субботу. Там, как колос, сорвали мы нашего Господа и размололи в руках, чтобы принять в себя Его великую силу. Он же предрек, что в урочный день мы вкусим тело его в виде опреснока. И тогда жизнь Его перейдет в нас, и мы уподобимся ростку пшеницы, который всякий раз возрождается, поднимаясь из своей могилы в земле.
Услыхав сие, эллины поняли, что это и есть то учение, которое исповедовали во всех пределах вокруг Великого Моря. Им был известен рассказ о египетском царе Осирисе, сыне Неба и Земли, который то же, что и Господь Зерна. Как срезают серпом колос, так тело его разрезано было на четырнадцать кусков братом и врагом его Сетом и разбросано по черноземному илу долины Нила.
Супруга его Исида отправилась искать куски его тела и отыскала их все, кроме четырнадцатого: срамных частей. Тогда вылепила она их своими руками и вновь вдунула жизнь в его тело. Так Осирис восстал от смерти и сделался царем подземного мира. Там до сих пор кладет он души людские на чашу весов и выносит им свой приговор. Праведные обретают вечное блаженство, неправедные – вечную кару. После смерти и чудесного воскресения Осириса жители этой страны плодородного Нила бальзамируют, окутывают пеленами и укладывают в саркофаг своего умершего родственника и вместе с хлебными колосьями готовят его к загробной жизни.
Но не только Осирис умер насильственной смертью, чтобы вновь возродиться. Во Фригии Кибела, матерь богов, поразила безумием Аттиса, сына девы Наны. Он оскопил себя кремневым ножом и повесился на сосне. Из капель его крови выросли фиалки, так же как расцвели анемоны из крови растерзанного вепрем юного бога Адониса.
Весной наступал праздник Аттиса. Евнухи в женских одеждах поражали свое тело ножами, и брызжущая во все стороны кровь благословляла обезумевших зрителей. Вечером под душераздирающе скорбные вопли погребали изображение Аттиса, но в ту же ночь свет появлялся вновь. Могила распахивалась, и бог воскресал. Верующий получал посвящение через крещение кровью, как то нам было однажды обещано Иоанном на Иордане. В завершение ему, как новорожденному, давали пить материнское молоко.
Но этот Господь не только бог злаков и зеленых растений. Он также непобедимое Солнце, и персы зовут его Митрой. Поэтому он рождается в праздник зимнего солнцестояния и становится днем весеннего равноденствия, днем сотворения мира, днем его и нашего воскресения.
Все эти боги умирали и сходили в подземный мир. Так же и мы расстались с жизнью в запечатанной этой могиле. За три дня до весеннего праздника мы спустились по семи ступеням лестницы, ведущей в крипту, где еще не горела ни одна лампа. Молча сбросили мы одежды и закутали тела наши в чистейшее полотно. В тишине простерлись мы в нишах, сжав в правой руке колосок и приложив ее к сердцу. После этого Господь нас покинул. Он вышел наружу и подал знак прислужникам, бывшим на страже. Они прикатили перед входом в гробницу круглый камень, словно черное солнце. И ночь сразу же приняла нас в свои объятия.