Сын полка
Шрифт:
– Ты почём знаешь?
– Сразу видать. Изба хорошая. Лошади под сёдлами во дворе стоят. Самовар в сени тётенька понесла. Часовой у калитки.
– Всё он видит! Больно ты шустрый, как я на тебя посмотрю.
– Пустите, дяденька!
– А вот я сейчас дам свисток, вызову караульного начальника, он тебя живо отсюда заберёт.
– Куда заберёт?
– Куда надо. Ну! Кому я говорю? Отойди от калитки. Не положено. Вот тебе и весь сказ.
Ваня отошёл в сторону. Он сел на старый мельничный
Часовой поправил на шее ремень автомата и продолжал ходить взад-вперёд по палисаднику, мягко ступая белыми валенками, подшитыми оранжевой кожей.
Убежав второй раз от Биденко, Ваня стал разыскивать тот лес, где находилась палатка разведчиков. Никакого определённого плана у Вани не было. Его тянуло к тем людям – разведчикам, которые сперва обошлись с ним так хорошо, так ласково.
То, что они отправили его в тыл, казалось мальчику большим недоразумением, которое можно легко уладить. Стоит только ещё раз хорошенько попросить.
Однако, как ни хорошо умел мальчик различать местность и находить дорогу, ему никак не удавалось отыскать тот лес и ту палатку. Слишком всё передвинулось на запад. Слишком всё переменилось, стало неузнаваемым.
Ваня знал, что бродит где-то поблизости, может быть даже рядом. Но ни того леса, ни той палатки не было. Похоже, что лес был тот. Но теперь он был совсем пуст.
Двое суток бродил мальчик по каким-то неизвестным ему, новым военным дорогам и частям, по сожжённым деревням, расспрашивая встречных военных, как ему найти палатку разведчиков. Но так как он не знал, что это за разведчики, какой они части, то никто ничего сказать не мог.
Кроме того, все военные были люди крайне недоверчивые, молчаливые.
Чаще всего на Ванины вопросы они отвечали:
– Не знаю.
– А тебе зачем?
– Ступай к коменданту.
– Не положено.
И всё в таком же духе.
Ваня совсем было отчаялся и уже подумывал, не податься ли на самом деле в какой-нибудь тыловой город, не попроситься ли там в детский дом.
Он, наверное, в конце концов так бы и сделал, несмотря на своё упрямство, если бы не встретился с одним мальчиком.
Мальчик этот был ненамного старше Вани. Ему было лет четырнадцать. А по виду и того меньше. Но, Боже мой, что это был за мальчик!
Сроду ещё не видал Ваня такого роскошного мальчика. На нём была полная походная форма гвардейской кавалерии: шинель – длинная, до пят, как юбка; круглая кубанская шапка чёрного барашка с красным верхом; погоны с маленькими стременами, перекрещёнными двумя клинками; шпоры и, как венец всего этого воинского великолепия, ярко-алый башлык, небрежно закинутый за спину.
Лихо откинув чубатую голову, мальчик чистил
К такому мальчику даже страшно было подойти, не то что с ним разговаривать. Однако Ваня был не робкого десятка. С независимым видом он приблизился к роскошному мальчику, расставил босые ноги, заложил руки за спину и стал его рассматривать.
Но военный мальчик и бровью не повёл. Не обращая на Ваню никакого внимания, он продолжал своё воинственное занятие. Изредка он озабоченно сплёвывал сквозь зубы.
Ваня молчал. Молчал и мальчик. Это продолжалось довольно долго. Наконец военный мальчик не выдержал.
– Чего стоишь? – сказал он сумрачно.
– Хочу и стою, – сказал Ваня.
– Иди, откуда пришёл.
– Сам иди. Не твой лес.
– А вот мой!
– Как?
– Так. Здесь наше подразделение стоит.
– Какое подразделение?
– Тебя не касается. Видишь – наши кони.
Мальчик мотнул чубатой головой назад, и Ваня действительно увидел за деревьями коновязь, лошадей, чёрные бурки и алые башлыки конников.
– А ты кто такой? – спросил Ваня.
Мальчик небрежно, со щегольским стуком кинул клинок в ножны, сплюнул и растёр сапогом.
– Знаки различия понимаешь? – сказал мальчик насмешливо.
– Понимаю! – дерзко сказал Ваня, хотя ничего не понимал.
– Ну так вот, – строго сказал мальчик, показывая на свой погон, поперёк которого была нашита белая лычка. – Ефрейтор гвардейской кавалерии. Понятно?
– Да! Ефрейтор! – с оскорбительной улыбкой сказал Ваня. – Видали мы таких ефрейторов!
Мальчик обидчиво мотнул белым чубом.
– А вот представь себе, ефрейтор! – сказал он.
Но этого показалось ему мало. Он распахнул шинель. Ваня увидел на гимнастёрке большую серебряную медаль на серой шёлковой ленточке.
– Видал?
Ваня был подавлен. Но он и виду не подал.
– Великое дело! – сказал он с кривой улыбкой, чуть не плача от зависти.
– Великое не великое, а медаль, – сказал мальчик, – за боевые заслуги. И ступай себе, откуда пришёл, пока цел.
– Не больно модничай. А то сам получишь.
– От кого? – прищурился роскошный мальчик.
– От меня.
– От тебя? Молод, брат.
– Не моложе твоего.
– А тебе сколько лет?
– Тебя не касается. А тебе?
– Четырнадцать, – сказал мальчик, слегка привирая.
– Ге! – сказал Ваня и свистнул.
– Чего – ге?
– Так какой же ты солдат?
– Обыкновенный солдат. Гвардейской кавалерии.
– Толкуй! Не положено.
– Чего не положено?
– Больно молод.
– Постарше тебя.
– Всё равно не положено. Таких не берут.