Сын прерий
Шрифт:
Тед мрачно усмехнулся, пряча в карман фотографии.
Нет, с этими сестрами-близнецами не соскучишься...
Глава вторая
Аромат мимозы, олеандра и лавра смешивался с запахом моря.
Все на острове отдыхали.
Все, кроме доктора Джессики Банкрофт Кент.
Да еще мальчонки-аборигена с густой копной волос, который следил за ней, прячась за стволами могучих деревьев тропического
Толпы туристов на другом конце острова купались, ныряли, катались на водных лыжах или рассматривали чудеса подводного царства сквозь стеклянные днища катеров. Но Джесс приехала в этот испещренный солнечными бликами лесной рай с его порхающими там и сям голубыми бабочками и великолепными пляжами не как турист. У нее была своя, особая цель.
Слово «отдых» вообще не входило в ее лексикон.
Хотя сейчас она, как никогда раньше, мечтала об отдыхе. Сердце ее учащенно билось от перенапряжения, а жара была такая, что ей казалось, она сейчас взорвется.
Мальчуган неотрывно смотрел на нее из джунглей. Их взгляды встретились. Джесс улыбнулась, но, как часто случалось, когда она пыталась вступить в общение, он перепугался и бросился бежать. Крепкие коричневые ноги мелькнули перед ней, проносясь по тропинке из белой коралловой крошки.
Джесс чувствовала себя как в парной. Только что прошел ливень. Яростное летнее солнце нещадно жгло поверхность этого тропического островка. Даже в тени густых зарослей леса — австралийцы называют его скрэбом — дышать было нечем. Джесс стояла на тропинке, пыхтя и отдуваясь, вцепившись в ручки косилки, которую пыталась втащить на гору. Жара стояла невыносимая. Дорогу ей преградил бульдозер, оставленный кем-то прямо поперек тропы.
Заколки на волосах Джесс съехали, и влажные пряди прилипли к шее и лбу. Шорты цвета хаки и блузка были мокрые хоть выжимай, ткань плотно облегала ее большие груди.
Даже сейчас, столько лет спустя, собственный бюст, который был притчей во языцех в школьные годы, смущал Джессику, и она всячески пыталась замаскировать его мешковатой одеждой. Ее бесило, что именно ее груди, а не мозги, привлекали внимание представителей мужского пола.
— Мозги, дорогая, у меня и свои есть, — такой перл выдал как-то один ее приятель.
Она потянула мокрую ткань, но тут же оставила попытку отлепить ее от тела и стала обмахиваться ладонью. Идея выкосить буйно заросшую лужайку перед коттеджем Дейерде как-то увяла сама собой, и Джесс уже не испытывала никакого энтузиазма. Она бы сейчас с большим удовольствием сбросила чертову косилку под гору, если бы не мысль о самодовольной ухмылке на мальчишеской физиономии Уолли. Вечно это мужское самодовольство!
Он же предупреждал ее. И как все мужчины, этот сопляк шовинист не будет даже скрывать своей радости, что оказался прав.
При воспоминании о том разговоре, когда она подбивала Уолли на это дело в обход службы при отеле, ее передернуло.
— Бензокосилка чересчур тяжелая штуковина. Не женское это дело — тащить ее на гору, — заявил Уолли.
«Не женское это дело...» Ее тошнит от тупого мужского чванства!
Его взгляд скользнул вдоль ее тела, задержавшись на этих выдающихся вперед
— Подождите, скоро вернется Хасири, — сказал он.
— Еще чего! Если бы я всегда дожидалась каких-то там хасири, я бы ничуть не преуспела в жизни.
Тут Уолли выпустил ручки косилки, и она оказалась полностью в распоряжении Джесс. Оторвав взгляд от ее бюста, он посмотрел ей в глаза. Уолли был слишком мягкотелым, почти никогда не проявлял твердости. Хотя с Джессикой, с ее характером, вряд ли кому удавалось сладить. Она могла вить веревки из всех уолли в мире, так, во всяком случае, ей казалось.
Она вовсе не была мужененавистницей, сколько бы ни утверждали это на протяжении всей ее жизни представители сильного пола. Просто слишком рано — начиная с ее раскрасавца и умницы папаши — она поняла, что их брату доверять нельзя. Дальнейший опыт только укрепил ее в этом мнении.
Джесс провела рукой по влажному лбу. Тропический лес кишел мириадами насекомых — среди них попадались огромные прожорливые экзотические монстры, от которых трудно было обороняться. Вдруг ей, как никогда раньше, захотелось выпить чего-нибудь холодного и залезть под душ: Как было бы хорошо очутиться сейчас в коттедже со своей помощницей и Лиззи!..
Рядом в чащобе хрустнула ветка. Джесс напряглась. Впервые ей в голову пришла мысль о том, как далеко она забралась, как вокруг пустынно и как угрожающе темнеет лес.
Она приехала на этот остров и не переставала задавать вопросы о своей сестре, которая умерла насильственной смертью.
Джесс почувствовала холодок внизу живота — верный признак страха. Так преследуемый ощущает, что за ним охотятся. Инстинктивно она понимала, что это не может быть мальчишка — абориген двигался по джунглям совершенно бесшумно. Тот, кто вздумал пугать ее, был гораздо крупнее и неуклюж.
Джесс сглотнула. Вообще-то она не относилась к тому типу женщин, которые визжат и падают в обморок при первой же опасности, — презирать таких отец приучил ее с детства. Разве она боялась чего-нибудь в трущобах Калькутты, где провела последние два года? Правда, там ей были хорошо знакомы все закоулки. Да и если на то пошло, при всей их перенаселенности и грязи они были не опаснее любой улицы в Америке после захода солнца. Тягостная тишина повисла в лесу. Зеленогрудые попугаи, беспрестанно издававшие гортанные крики, затихли. Все здесь было чуждо Джесс: и эта страна, и этот остров, и эти джунгли, таящие в себе опасность. Она напряженно вслушивалась в пугающую тишину.
Что-то ослепительно белое мелькнуло среди ветвей.
Джесс вскрикнула и отпрыгнула в сторону, когда ее щеки едва не коснулось крыло.
— Трусливая гусыня! — обругала она себя при виде ядовито-желтого какаду, грациозно планирующего с вершины дерева. — Это же просто птица.
Она отпустила косилку, и та покатилась к краю двухметрового обрыва.
«Поаккуратнее с этой штуковиной, сударыня, — вспомнила она напутственные слова Уолли. — Хотите верьте, хотите нет, но это единственная работающая косилка на всем острове». «Я всегда ответственно отношусь к вещам, которые беру», — заверила она его.