Сын рыбака
Шрифт:
4
Фред остановился в ложбине между двумя дюнами, склоны которых поросли частым ольшаником.
— Присядем, — предложил он, выбрав на песке ровную площадку.
Зиедынь присел в нескольких шагах от него. Наморщив лоб, с презрительной усмешкой глядел он на Фреда.
— Не ожидал я, что ты окажешься таким фруктом…
— Ты, конечно, на меня сильно сердишься? — начал Фред, отводя взгляд в сторону.
— А ты что же, скотина, ждешь, чтобы я тебе руку поцеловал? — негодующе
— Не кричи так громко, ничего особенного ведь не случилось, — успокаивал его Фред.
— Ах, ничего особенного! — Зиедынь действительно повысил голос. — Человек доверяет тебе трехлетний заработок, а ты пускаешь деньги по ветру и даже не видишь в этом ничего особенного? Хоть капля-то стыда у тебя осталась, подлая ты душа?
— Дай сказать, как дело было…
— Твои рассказы не стоят и цента, врать ты всегда был горазд. И не думай, пожалуйста, что тебе удастся втереть мне очки, я уже не прежний дурак!
Фред силился показать, что чувствует себя оскорбленным.
— Откуда ты взял, что я хочу врать? И вообще не следует так бросаться словами. Выслушай сначала, а потом кричи.
— Ты опять успел что-нибудь придумать? — засмеялся Зиедынь. — Еще бы, времени у тебя было достаточно — целых шесть лет. Ну, расскажи, расскажи, приятель, куда ты девал двести английских фунтов, которые я послал родителям? Какой благодетель выискался, осчастливил их двадцатью латами!.. А куда остальные девались?
— У меня украли…
— Ах, какое несчастье! Как же это произошло? Бандиты по дороге напали или иначе как?
— Перестань издеваться, мне это не нравится.
— Вполне понятно.
— В общем, это произошло на пароходе, по дороге из Лондона в Ригу.
— Ах, вот, значит, как.
— Ну, конечно, так. У меня была общая каюта с каким-то поляком, и до самой Гдыни мы спали на смежных койках. Он показался мне очень приличным парнем…
— Вроде тебя, что ли?
— Если будешь перебивать, я перестану рассказывать.
— Ну, говори, говори…
— Словом, я ему вполне доверял и даже иногда оставлял одного в каюте. А деньги у меня хранились в маленьком чемоданчике — помнишь, я в Ливерпуле купил, ты еще ходил со мной и помогал торговаться.
— Ну, дальше, дальше.
— Когда я выходил, то всегда запирал чемоданчик и старался заметить, как он лежит, чтобы узнать потом, не трогали ли его. Все было в порядке, никто к моим вещам не прикасался. В Гдыне этот поляк сошел с парохода и уехал в Варшаву. Пароход уходит дальше, я сразу же берусь за чемодан и что же вижу? — все деньги пропали! Негодяй еще и ключ на столе оставил — точь-в-точь, как у меня. Лоцман не успел сойти с парохода, так что я сразу заявил о краже и дал объявление в газетах, но ничего не помогло. Поляк как в воду канул, и до сего дня никак не могу напасть на его след. Что же мне было делать, скажи пожалуйста? Разве я мог кому-нибудь
— Ты бы мог отдать собственные деньги, даже обязан был сделать это.
— А много, думаешь, у меня было своих денег?
— Да где уж там! Ты ведь всегда любил весело пожить, у тебя больших денег и быть не могло. А что это я слышал от людей, будто ты по приезде начал ворочать крупными делами, что твой миллионер? Откуда же взялись эти деньги, которые ты тогда швырял направо и налево?
Фред закусил губу. Неужели Зиедынь знает, как он тогда бросался деньгами?
— Ты имеешь в виду моторку?
— Ну конечно. И гостиницу тоже.
Фред облегченно вздохнул.
— Это пришло позже… Начал рыбачить, зарабатывал все время хорошо… Понемногу встал на ноги.
— Три года работал, как каторжный, откладывал по центу, чтобы помочь старикам, и вот на тебе — все равно что в воду бросил, отдал какому-то прохвосту, — говорил сам с собой Зиедынь. — Правда, я знал, что ты отличаешься легкомыслием, но все-таки казалось, что положиться на тебя можно, что парень ты честный. Какой я был болван, какой простофиля! Тьфу!
— Что ты решил теперь делать? — спросил Фред.
— Как что делать? — Пришел требовать с тебя свои деньги. Ты что думаешь, я их тебе подарю?
Фред задумчиво смотрел на песок: «Двести фунтов… Это будет четыре тысячи латов. Так и отдать ни за что ни про что?.. И деньги-то давным-давно все истрачены, кому охота платить по такому старому счету?»
— Ну и что ты со мной сделаешь? — спросил он.
— Ты же не будешь отрицать, что получил от меня эти деньги?
— А у тебя есть доказательства?.. Ну, какая-нибудь бумажка, я хочу сказать?
— Ты сам знаешь, что нет. Но ты же дал честное слово.
Фред усмехнулся:
— С честным словом в суд не обращаются. Свидетелей у тебя нет.
— Значит, ты будешь отпираться?
— Ну, не совсем так. Просто я хочу доказать тебе, что скандал подымать не стоит. Если начнешь скандалить, ровным счетом ничего не добьешься. Я не потерплю, чтобы меня здесь позорили, — теперь Фред резко изменил тон. Он даже выпрямился и почти сурово глядел на своего собеседника. — Ты говорил уже с кем-нибудь об этом?
— Пока еще ни с кем, но если…
— Посмей только хоть одно слово сболтнуть! Этого я тебе не спущу. Слышишь? Со мной шутки плохи. Если ты меня рассердишь, не получишь ни одного цента.
— Я же требую только свои собственные деньги…
— Разве так надо было действовать? Разве ты не мог прийти, как порядочный человек, поговорить со мной по-хорошему? — Американец почти кричал на растерявшегося Зиедыня. — А он скорей бежит к моторке, петушится, хватается за якорь! На что это похоже! Люди черт знает что подумают!