Сын рыбака
Шрифт:
— Попробуй у меня только подписаться! — грозил жене старый Клява.
Но это не помогло. В один прекрасный день петиция была отослана в соответствующее учреждение, и сколько Фред ни носился от одного чиновника к другому, пытаясь спасти положение взятками и обещаниями завести в гостинице другие порядки, вскоре пришло распоряжение о закрытии «Виллы Фреди». Осис и Бангер поспешили выразить американцу соболезнование, но Фреду от этого легче не стало. Персонал гостиницы собрал пожитки и уехал. Грустно выглядела «Вилла Фреди» с заколоченными ставнями и дверьми, а многие ее завсегдатаи ходили вокруг вроде изгнанных
Американец уже давно собирался застраховать гостиницу в каком-нибудь солидном страховом обществе. Сейчас он свое намерение исполнил, причем застраховал ее на изрядную сумму — в пятьдесят тысяч латов, — так высоко был оценен этот сарай. Правда, это потребовало крупных расходов, но теперь по крайней мере можно было успокоиться хоть в одном отношении: ведь лето, жара, много ли нужно для того, чтобы вспыхнуть пожару. А новые постройки загораются часто.
Фред сердито расхаживал по поселку, совсем не замечая женщин, — они были виноваты больше всех.
Хорошо, что кое-что продолжало еще приносить доброе суденышко «Титания».
Карл Зиедынь не мог выбрать менее подходящего времени для предъявления надоедливых требований. Или у него мозги были не в порядке или ему хотелось подразнить Фреда, но он опять заявился к нему.
— Пошел ты к черту! — крикнул, завидя его, американец. — Что ты без конца требуешь денег, денег и денег? Что они, растут у меня? Сам видишь, как я из кожи лезу, чтобы как-нибудь свести концы с концами. Думаешь, большое удовольствие рыскать по морю?
Два дня Зиедынь, как собачонка, бегал по следам Фреда. То он провожал его к берегу, то терпеливо дожидался у дверей, когда тот заходил куда-нибудь.
— Ну дай же немного, мне на пропитание нужно…
— На пропитание! Что же ты за человек, если тебя должны содержать другие? Учись сам зарабатывать хлеб! Молодой, здоровый как бык, а разыгрывает инвалида. Я бы постыдился так попрошайничать…
Видя, что от Зиедыня не отвяжешься, Фред велел Баночке подогревать мотор — может быть, в море удастся ему обрести покой. Но в конце концов и чаша долготерпения Зиедыня переполнилась. Поняв, что Фред снова собирается удрать от него, он не захотел сходить с «Титании».
— Как же теперь будет, Фред? Заплатишь ты мне или нет?
— У меня сейчас времени нет, ты же видишь, что я ухожу.
— Значит, платить не будешь?
— Банка, отпихивай судно! Здесь даже позавтракать не дадут спокойно. Пристает, как католический монах!
— Ах, вот как! — озлился Зиедынь. — Ну, хорошо, я покажу тебе католического монаха! Можешь убираться. Я иду сейчас в поселок и стану всем про тебя рассказывать.
Зиедынь повернулся и сошел на берег. Фред мигом выскочил из моторного отделения.
— Эй, Карл, куда ты бежишь? — закричал он. — Давай поговорим!
Зиедынь, не оборачиваясь, шел дальше. Фред соскочил на берег и бросился за ним вдогонку.
— Ну, чего ты ломаешься! Получай свои десять латов и успокойся.
Зиедынь не отвечал. Странно было глядеть на них со стороны. Один шел молча, наморщив лоб, другой говорил без умолку, подпрыгивая и забегая вперед.
— Ты что думаешь, десять латов — это мало? Ну, бери двадцать. Больше сегодня не могу. Ну почему ты ничего не отвечаешь, скажи хоть слово! У меня при себе всего пятьдесят латов, а еще предстоят
Зиедынь сердито отмахнулся.
— Может быть, мне одолжить у брата сто латов? — продолжал Фред. — Хватит с тебя тогда?
— Перестань торговаться! — оборвал его Зиедынь. — Ты сам знаешь, сколько с тебя приходится. Я требую, чтобы ты вернул весь долг.
— Ты с ума сошел! — Фред схватился за голову. — Больше трех тысяч латов! Откуда я столько возьму?
— Тогда продай что-нибудь! У тебя имущества достаточно — и гостиница и судно. А я больше ждать не намерен. Деньги мне причитаются, и я хочу их получить. Доставай откуда знаешь!
— Ну, миляга, это никуда не годится! Ты меня вконец разорить хочешь… Ну, хорошо, я заплачу тебе очередные четыреста латов.
— Чтобы мне опять, как католическому монаху, попрошайничать? Ты это верно давеча сказал! Нет уж, хватит с меня… Отдавай все и иначе я буду рассказывать об этом каждому встречному.
— Ну, давай помиримся на тысяче латов.
— Ничего из этого не выйдет.
— Две тысячи, больше не могу…
— Ты заплатишь мне сполна. Я у тебя не прошу, а требую.
Чем ближе они подходили к поселку, тем громче говорил Зиедынь. Через каждые сто шагов Фред набавлял что-нибудь. Но Зиедынь не сдавался.
— Говори же немного тише, — молил Фред. — В ушах звенит от твоего крика. Войди же ты в мое положение.
Наконец на самом краю поселка Фред окончательно выбился из сил, тем более что люди уже с любопытством выглядывали из окон.
— Ну хорошо, ты получишь все. А пока — заткнись!
Зиедынь сразу замолчал. И тут оказалось, что денег у Фреда гораздо больше, чем он сам думал. Фред уплатил Зиедыню оставшуюся часть долга, взял с него расписку и, кроме того, потребовал письменное удостоверение в том, что с Альфреда Менгелиса Карлу Зиедыню ничего не причитается и что первый с ног до головы является честным человеком.
В этот раз Фред не стал отвозить приятеля на мотоцикле. У него теперь денег достаточно, и если он не желает идти пешком, пусть возьмет извозчика, вымогатель этакий!
Для американца это был тяжелый удар. Почти все его наличные средства ушли на уплату долга.
4
Дачный сезон близился к концу. Все тише становилось на курорте. Вода в море остыла, осенние ветры шумели в соснах, все чаще принимался лить затяжной дождь. Заботливым хозяйским глазом Фред смотрел на свое детище. Хотя стены здания и были покрашены, однако на обшивке местами появились темные пятна, в углах показалась плесень, крысы грызли роскошную мебель. С нетерпением ждал Фред момента, когда врач, живший в соседней даче, переедет в город. Но врач, как назло, не переезжал. Тогда Фред решил действовать. Большой грузовик, который Оскар видал однажды возле дюн, стал теперь каждую ночь появляться перед гостиницей; его нагружали мебелью и отправляли в Ригу. Так продолжалось целую неделю. Все ценное было уже вывезено, и однажды вечером, на глазах у всего поселка, американец ушел с «Титанией» в море. Отойдя ровно настолько, чтобы его не было видно с берега, Фред вдруг вспомнил, что оставил гостиницу незапертой. Он выругался по поводу своей забывчивости и остановил мотор.