Сын Солнца
Шрифт:
Сети уже направлялся к своему коню, который совершенно успокоился. Фараон, отвязал его, запряг в легкую повозку. Расположившись у главной двери казармы, личная охрана Фараона была начеку.
Сын Фараона сел слева от отца.
— Возьми вожжи.
Гордый, как завоеватель, Рамзес правил царской повозкой до самой пристани, где стаяла флотилия, готовая к отправке на юг.
Рамзес не успел предупредить Амени. А что подумает Красавица Изэт, увидев, что он не пришел на свидание в тростниковую хижину? Но какая разница, ведь ему выпало такое неожиданное счастье — путешествовать на борту царского
Как царскому писцу, Рамзесу было поручено вести бортовой журнал, не опуская ни малейшей детали. Он ревностно исполнял свои обязанности, очарованный новыми для него пейзажами. Восемьсот километров отделяли Мемфис от Гебель-Зильзиле, конечной цели путешествия. В течение семнадцати дней переезда Сын Фараона не уставал восхищаться красотой берегов Нила. Египет был способным преображать свои самые простые формы в небесную красоту. Во время путешествия Рамзес ни разу не видел отца. Дни протекали, как один час, бортовой журнал раздувался. В этот шестой год царствования Сети, тысяча воинов, каменотесов и моряков высадились в Гебель-Зильзиле, где находились главные месторождения песчаника. В этом месте холмистые берега сближались и образовывали довольно узкий проход; река здесь создала опасные водовороты, где корабли кренились и могли утонуть.
Стоя на носу корабля, Сети наблюдал за оживленным движением членов экспедиции: под руководством начальников экипажей они переносили ящики с орудиями и провизией. Слышалось пение и подбадривающие окрики, ритм работы не сбавлялся.
Перед окончанием рабочего дня царский глашатай объявил, что Его Величество дарует каждому рабочему в день пять ливров хлеба, связку овощей, порцию жареного мяса, касторового масла, меда, фиг, изюма, сухой рыбы, вина и две сумы зерна на месяц. Повышение рациона прибавило сил для работы, и каждый поклялся трудиться как можно лучше.
Каменотесы по одному вынимали блоки песчаника, прорубив узкие проходы, чтобы отделить их от материнской породы. Их труд не допускал никаких действий наугад; начальники бригад находили жилы камня и ставили там отметки, служащие рабочим знаками. Иногда, чтобы вынуть очень большие блоки, в камень забивали клинья из сухого и крепкого дерева и начинали поливать их водой; разбухая, они оказывали на камень такое сильное давление, что он трескался.
Некоторые блоки шлифовали прямо на месте; другие помещали на специально вымазанные илом салазки и спускали к берегу. Транспортные корабли перевозили камень на постройку храма.
Рамзес не знал, за что хвататься: как описать непрекращающуюся работу каменотесов и составить перечень извлеченных и обработанных ими глыб? Полный решимости добросовестно выполнить свою задачу: он освоился среди рабочих, сдружился с этими грубыми людьми, которым старался не надоедать, выучил их язык и отличительные знаки их братства. Когда они решили испытать его, доверив ему деревянный молоток и долото, он выточил свой первый камень с таким умением, что поразил даже самых недружелюбно настроенных. Уже давно Сын Фараона сменил свое роскошное платье на грубый кожаный фартук. Его уже давно не смущали ни жара, ни струившийся по телу пот. Мир строителей привлекал его гораздо больше, чем придворный мир; общаясь
Решение было принято: он остается здесь, с каменотесами, изучит их тайны и разделит с ними существование. Вдалеке от городов и бесполезной роскоши он найдет применение своей силе, вынимая блоки известняка для храма богов.
Вот что хотел довести до него отец: забыть позолоченное детство, искусственное образование и открыть под палящим солнцем карьеров свою настоящую природу. Он ошибся тогда, думая, что встреча с диким быком открыла ему путь к царствованию. Сети разбил эти иллюзии, показав ему его настоящие способности.
У Рамзеса не было никакого желания вести существование знатного человека, погрязшего в удобствах и мелочных привычках; для этой роли куда больше подходил Шенар. С прояснившимся умом, он уснул на борту корабля, заблудившись взглядом в звездах.
Необычная тишина царила в карьерах, откуда накануне извлекли много каменных блоков. Обычно каменотесы с самого утра принимались за работу, чтобы воспользоваться утренней прохладой. Почему отсутствовали начальники бригад? Почему они не созывали рабочих?
Уступая очарованию места, Сын Фараона углубился в тихие аллеи, образованные скалами известняка. Они теперь составляли часть его существа, когда еще он сможет исследовать их в тишине, наслаждаясь исходящим от них спокойствием, не нарушаемым шумом инструментов.
Углубляясь в лабиринт, Рамзес примечал свой путь по насечкам каменотесов, сделанным на камне, чтобы отметить границы территории каждой бригады. Ему не терпелось оставить свой наряд царского писца и начать жить в одном ритме со своими товарищами, разделять их тревоги и радости, навсегда забыв привычки праздного вельможи.
В конце карьера находилось святилище. Слева от входа стояла стела с надписью, отдающей почтение восходящему солнцу. Перед священным камнем фараон Сети воздымал руки и превозносил возрождение света, лучи которого начинали освещать карьер.
Рамзес упал на колени, вслушиваясь в слова, произносимые отцом.
Окончив молитву, Сети повернулся к сыну.
— Что ты ищешь в этих местах?
— Путь моей жизни.
— Создатель совершил четыре прекрасных деяния, — объявил Фараон, — он сотворил четыре ветра, чтобы всякое существо дышало, пока живет; он дал жизнь воде и ее разливам, чтобы бедный наравне с богатым мог пожинать ее плоды; он создал каждого человека подобным ближнему; наконец, он отпечатал на сердце людей воспоминание о Западе и потустороннем мире, чтобы Невидимому совершались жертвоприношения. Но люди нарушили заповеди Создателя и, не переставая, искажали его творение. Принадлежишь ли ты к их числу?
— Я… Я убил человека.
— Разве в уничтожении смысл твоей жизни?
— Я защищался, мной руководила сила свыше!
— В таком случае смирись со своим поступком и не оплакивай его.
— Я хочу найти настоящего виновника.
— Не трать время на суету. Ты готов пожертвовать всем во имя Невидимого?
Сын Фараона кивнул головой.
Сети вошел в святилище и сразу же вышел оттуда, держа на руках рыжего пса. Широкая улыбка озарила лицо Рамзеса: