Сын Солнца

Жак Кристиан

— Смотрите! — воскликнул наместник. — Разве я был не прав?

Вождь вышел вперед. С двумя длинными страусовыми перьями в курчавых волосах и красной перевязью через грудь, он имел гордый вид. В его правой руке была двухметровая пика, украшенная лентами.

— Он сейчас бросит их на штурм, — предупредил наместник, — наши лучники должны пригвоздить его к земле!

— Приказы здесь отдаю я, — напомнил Рамзес, — пусть никто не поднимает оружие.

— Но… Что вы собираетесь делать?

Рамзес снял шлем, панцирь,

поножи, положил на землю меч и кинжал и стал спускаться по каменистому склону.

— Ваше Величество! — закричал наместник, — вернитесь, он убьет вас!

Рамзес шел размеренным шагом, пристально глядя на нубийца. Это был шестидесятилетний человек, худой, почти костлявый.

Когда он поднял вверх свою пику, Рамзес подумал, что зря пошел на такой риск, но неужели глава нубийского племени страшнее дикого быка?

— Кто ты?

— Рамзес, сын Сети и соправитель Египта.

Нубиец опустил оружие.

— Здесь глава я.

— Ты им и останешься, пока будешь уважать правило Маат.

— Не я, а наместник нарушил это правило!

— Это серьезное обвинение.

— Я обещание выполнил, а наместник свое слово не сдержал.

— Изложи свои обвинения.

— Он пообещал нам зерно в обмен на наш оброк, и где оно?

— А где оброк?

— Идем.

Рамзес последовал за главой племени. Ему пришлось пройти среди его воинов. Наместник, уверенный, что они убьют его или возьмут в заложники, закрыл лицо. Но ничего не случилось.

Вождь показал соправителю мешки с золотым песком, шкурами пантер, страусовыми яйцами и перьями, ценившимися знатью.

— Нас обманули, мы будем драться, даже если должны умереть. Это лучше, чем жить в бесчестном мире.

— Боя не будет, — сказал Рамзес, — зерно привезут тебе, как обещали. Это говорю тебе я, соправитель и сын Фараона.

Шенар с удовольствием бы обвинил Рамзеса в потворстве нубийским повстанцам, но наместник посоветовал ему не делать этого. Во время их тайной встречи наместник рассказал Шенару о растущей популярности Рамзеса в армии. Воины восхищались его отвагой, его энергией и способностью быстро принимать решения. С таким начальником им был не страшен никакой противник. Обвинять Рамзеса в трусости — это могло обернуться против Шенара.

Старший сын Фараона согласился с доводами своего собеседника. Не контролировать армию — это было бы, конечно же, серьезным просчетом, но она все равно должна была подчиниться будущему владыке Двух Земель. В Египте, чтобы управлять, грубой силы было недостаточно, но зато он был уверен в расположении двора и верховных жрецов.

Рамзес все больше проявлял себя как дерзкий и опасный воин. Пока Сети держал бразды правления, юноша ничего не мог предпринять сам. Но потом… Из желания немедленно схватиться с врагом, он мог ввязаться в безрассудные войны, которые угрожали гибелью Египту.

Сети предпочел заключить

перемирие с хеттами, вместо того, чтобы атаковать их территорию и штурмовать пресловутую крепость Кадеш. Будет ли Рамзес столь же мудр? Знать ненавидела войну. Живя в достатке и спокойствии, она опасалась непримиримых военачальников. Стране не нужен был герой, годный только на то, чтобы развязать крупные сражения и повергнуть Ближний Восток в огонь и кровь. Согласно отчетам послов и разведчиков, хетты избрали мирный путь и отказались от мысли завоевать Египет. Следовательно, такой человек, как Рамзес, будет бесполезным или даже принесет вред. Если он будет продолжать свою политику завоевателя, не лучше ли устранить его?

Доводы Шенара прокладывали себе путь. Его считали умеренным и здравомыслящим И факты, казалось, подтверждали его правоту.

Во время поездки в Дельту, когда он добился согласия двух крупнейших номов поддержать его после смерти Сети, он принял Аша в роскошной каюте своего корабля. Его стольник приготовил изысканный завтрак, виночерпий подал изумительное белое вино.

Как обычно, молодой дипломат был немного высокомерен в своей элегантности. Живость его взгляда иногда смущала, но слащавость голоса и невозмутимость успокаивали собеседника. Если он и дальше останется мне верен, подумал Шенар, я сделаю из него прекрасного Главу Управления Иностранными Делами.

Аша едва притронулся к еде и питью.

— Вам не по вкусу этот завтрак?

— Простите меня, но я обеспокоен.

— Личные неприятности?

— Нет.

— Вам вставляют палки в колеса?

— Нет, вовсе нет.

— Рамзес… Это Рамзес! Он раскрыл наше сотрудничество!

— Успокойтесь, тайна сохранена.

— Что же вас тогда заботит?

— Хетты.

— Отчеты, поступающие ко двору, не дают повода для беспокойства. Их воинственный пыл, кажется, угас.

— Действительно, это официальная версия.

— Что вас в ней настораживает?

— Ее наивность, если только мои начальники не стараются успокоить Сети и не докучать ему мрачными прогнозами.

— У вас есть какие-то конкретные соображения?

— Хетты — это не примитивные животные. Так как вооруженное столкновение им не на руку, они будут действовать хитростью.

— Да, купят расположение нескольких местных тиранов и будут строить ничтожные интриги.

— Действительно, такого мнения придерживаются опытные дипломаты.

— Но не вы?

— Все меньше и меньше.

— Чего вы боитесь?

— Что хетты сплетут под нашим же покровительством свою паутину, в которую мы угодим.

— Это невероятно. При мало-мальски серьезной измене с их стороны Сети примет меры.

— У Сети нет сведений.

Шенар серьезно слушал предупреждения молодого дипломата. До сих пор тот всегда обнаруживал удивительную проницательность.