Сын Сумерек и Света
Шрифт:
— Кто это?
— Её звали Диана. Но она давно умерла.
— Мать Пенелопы?
Я удивлённо взглянула на неё:
— Так ты знаешь?!
Дейдра опустилась в соседнее кресло и ответила:
— Что Пенелопа дочь Артура, я знаю давно. И она знает, что я знаю. А неделю назад мне порядком поднадоела эта игра, и я прямо спросила у неё, как звали её мать. Она и ответила. Вообще, я не пойму, зачем вы это скрываете.
— На то есть причины. Пенелопа не говорила тебе, кем приходилась Артуру Диана?
— Неужели
— Не так круто. Тёткой по матери. Хотя и была на пять лет моложе Артура.
— Теперь ясно, — задумчиво произнесла Дейдра. — Пенелопа боится, что на неё станут косо смотреть… Но в этом нет её вины. Как, впрочем, и Артура. Не даром говорят, что любовь слепа и сердцу не прикажешь. Человек любит того, кого любит, а не того, кого хочет любить.
— Ты не осуждаешь Артура? — спросила я.
Дейдра поняла, что я имею в виду, и на лицо её набежала тень.
— Нет, но мне горько. И больно. Я так мечтала о настоящей, большой любви… И мне казалось, что я нашла её, что буду счастлива… — Губы её побледнели и задрожали. — Но на моём пути встала Дана и вместе с Источником разрушила все мои мечты, все надежды…
Я пересела со своего кресла к Дейдре и крепко обняла её.
— Ты что-то чувствуешь к Брендону?
— Да, желание… Но мы не были близки.
— Я знаю.
Некоторое время мы молчали. Прильнув ко мне, Дейдра изо всех сил сдерживала слёзы. Наконец она спросила:
— Как там они?
— Пока что разбираются в ситуации. Брендон ещё не принял отречение Амадиса. — Я сделала выразительную паузу и посмотрела ей в глаза. — Дейдра, как ты относишься к тому, чтобы сменить свой венец Авалона на корону Света?
— Предлагаешь развестись с Артуром и выйти за Брендона?
— Да.
— И Артур согласен?
— Да.
Дейдра истерически хихикнула:
— Право, до чего же мы докатились! Братья меняются жёнами… Вот потеха-то будет!
— Точно будет, — подтвердила я. — После своей коронации Брендон разведётся с Даной. Они оба признали, что их брак был ошибкой.
— Значит, Дана вернётся обратно?
— Да.
В этот момент со мной связалась Пенелопа, и я сообщила ей, где нахожусь.
— Вот интересный вопрос, — произнесла Дейдра, стараясь изобразить цинизм, однако в голосе её сквозила горечь. — Там, в Экваторе, с кем она спит — с Брендоном или с Артуром? Или с обоими по очереди?
— Ни с кем, — ответила я. — Сейчас Дана не с ними. Она вернулась обратно.
— Правда? А мне никто не сказал.
— Никто об этом не знает. Дана не в Авалоне.
— А где?
Я помедлила с ответом. Собственно, я затем и пришла к Дейдре, чтобы сказать ей всю правду, но только теперь я в полной мере осознала, какой это будет для неё удар. Однако выхода нет. Дейдра должна знать о своей тёзке, она должна
— Дейдра, — мягко произнесла я. — То, что я скажу, тебя не обрадует. Но ты должна это знать.
Она поднялась с кресла, отошла к окну и, глядя на вечнозелёный дворцовый парк, с каким-то неестественным спокойствием спросила:
— Дана ждёт от Артура ребёнка?
— Ну… вроде того, — ответила я.
Она повернула ко мне своё лицо, на котором было написано недоумение.
— Как это «вроде»? Нельзя вроде ждать ребёнка… Или она не знает, от кого беременна?
Я глубоко вдохнула, затем выдохнула.
— У Даны уже есть ребёнок. Девочка. Она родила её в мире, где время течёт очень быстро.
Дейдра судорожно сцепила пальцы рук и, закусив губу, с болью и мукой посмотрела на меня. По её щеке покатилась крупная слеза, а из груди вырвалось несколько сдавленных всхлипов. Затем она, не сказав ни слова, опрометью бросилась к двери, ведущей в спальню, и скрылась за ней.
Я тяжело вздохнула, но за Дейдрой не пошла. Сейчас бедняжке нужно побыть одной, оплакать свою ушедшую любовь, утраченные иллюзии, потерянное счастье. Она должна пройти босиком по осколкам разбитых надежд, чтобы выбраться из тупика, в который завела её жизнь, и вступить на новый путь. Он не будет устлан розами, но, надеюсь, Брендон позаботится о целебных травах для её израненных ступней и о ласке и нежности для её страдающего сердца…
В дверь постучали, и я разрешила войти. Явились Морган и Пенелопа.
— Она уже знает? — спросил Фергюсон.
— Да.
— И как отреагировала?
— Закрылась у себя в спальне и плачет.
Он пожал плечами:
— Что ж, это естественно. Иного я не ожидал.
— Зря ты это затеяла, — отозвалась Пенелопа. — Зачем было травмировать её?
— Рано или поздно пришлось бы. И лучше сейчас, чем позже.
— Загорелась идеей устроить личную жизнь Брендона?
— Не отрицаю, такая мысль бродит в моей голове. Но прежде всего я забочусь о том, чтобы твоя младшая сестричка росла в полноценной семье, с отцом и матерью, которые любили бы её и друг друга.
— Но…
— Ты просто ревнуешь, Пенни. Ты уже немного притёрлась к Дейдре и теперь не хочешь, чтобы её место заняла другая женщина. Однако с этим придётся смириться.
Пенелопа вздохнула:
— Ладно, Бренда, ты права. Я действительно ревную. — Она немного помолчала, затем добавила: — Пожалуй, мы можем идти. Не думаю, что Дейдра захочет присоединиться к нам.
— А я думаю, что захочет, — возразила я.
— Я уверен в этом, — поддержал меня Морган. — Пусть только она успокоится.