Сын Тарзана
Шрифт:
В саду за большим пышно цветущим кустом лежал Гансон. Он смотрел на звезды и чего-то ждал. Чего? Или вернее, кого? Он услышал приближающиеся шаги девушки и чуть-чуть приподнялся на локте. За десять шагов отсюда стояла его лошадь. Она была привязана к одному из столбов забора.
Мериэм медленно приближалась к кусту, за которым притаился Гансон. Гансон вынул из кармана шелковый ярко-красный платок и бесшумно встал на колени. Внизу, в конюшне, заржала лошадь. Откуда-то издалека, из глубины джунглей, доносилось рычание льва. Гансон, все еще не разгибая спины, встал на ноги, готовый
Снова заржала лошадь – на этот раз ближе. Слышно было, как она, проходя мимо изгороди, задевает кустарник. Гансон с удивлением раздумывал, откуда могла взяться эта лошадь? Ведь она только что перед этим ржала в конюшне. Он повернул голову и взглянул на животное. То, что он увидел, заставило его снова юркнуть в кусты и прижаться к земле, он увидел, что идет мужчина и ведет под уздцы двух оседланных коней.
Через минуту к Мериэм подошел Морисон Бэйнс. Мериэм взглянула на него с изумлением. Мистер Морисон улыбнулся – довольно принужденно и робко.
– Я не мог заснуть, – сказал он, – и хотел немного покататься верхом. Но зашел в сад и увидел вас. Мне пришло в голову, что, может быть, и вы непрочь предпринять вечернюю прогулку. Это очень приятная вещь, уверяю вас! Поедемте!
Мериэм засмеялась. Эта затея была ей по душе.
– Что ж, едем! – сказала она. Гансон негромко выругался. Молодые люди повели коней к воротам и лишь тогда заметили лошадь Гансона.
– Это лошадь того купца! – сказал Бэйнс.
– Должно быть, он приехал поговорить с приказчиком Бваны, – сказала Мериэм.
– Немножко поздновато, не так ли? – сказал Морисон. – Признаюсь, на его месте я не решился бы в такую позднюю пору пробираться через джунгли к лагерю.
Словно подтверждая его слова, лев снова зарычал в далеких джунглях. Мистер Морисон вздрогнул и посмотрел на девушку, как подействовал на нее этот зловещий звук. Но, казалось, она даже не слышала рычанья.
Через минуту молодые люди сели на коней и быстро поехали по равнине, залитой лунным сиянием.
Мериэм вдруг повернула своего коня прямо в джунгли. Опять раздалось рычанье голодного льва.
– Не лучше ли нам поехать в другую сторону, подальше от этого зверя? – предложил смущенный Морисон. – Вы, кажется, не слышите, как он рычит?
– Слышу, – сказала, смеясь, Мериэм. – Поедемте скорее в лес и подразним его.
Морисон натянуто улыбнулся. Ему вовсе не хотелось ехать к голодному льву, но он боялся, что Мериэм сочтет его за труса, и потому согласился. Правда, у него было с собой ружье, но свет луны мешал ему взять верный прицел. Морисону было очень не по себе. И только когда лев перестал рычать, к Морисону понемногу вернулось мужество. Они ехали по ветру, прямо в джунгли. Лев залег в небольшой лощине, направо от всадников. Это был старый лев. Две ночи он ничего не ел, потому что уже не мог охотиться так успешно, как прежде: его прыжок не был таким быстрым, ловким и мощным, как в былое время, когда он нагонял ужас на обитателей джунглей. Две ночи и два дня был пуст его желудок; много ночей и дней он питался одной падалью. Впрочем, даже старый и немощный, лев остается грозой для обитателей джунглей.
Он чуял этой ночью опасный запах, но
Тот же ветер понес запах Нумы и запах людей далеко в джунгли. Какой-то другой зверь, сидевший в чаще леса, поднял голову, внюхался в этот запах, насторожился и прислушался.
– Скорее! – сказала Мериэм. – Ночью в лесу удивительно красиво. Лес здесь не густой, проехать можно. Льва вы не бойтесь, – добавила она, заметив нерешительность своего спутника. – Бвана говорит, что уже два года, как лев-людоед ушел из наших мест. Здесь львы сытые, им и без нас достаточно дичи.
– Я не боюсь львов, – сказал Морисон. – Я только думаю, что ужасно неудобно ездить верхом в лесной чаще. Кустарник, цепкие ветки, лианы путаются под ногами. Вы понимаете сами, какая эта езда!
– Ну, пойдемте пешком, – сказала Мериэм и приподнялась в седле, чтобы спрыгнуть.
– Нет, нет! – воскликнул Морисон, испуганный ее решительностью. – Уж лучше поедем! – и он направил свою лошадь в лес.
За ним ехала Мериэм, а впереди, за кустами, ожидая удобного случая, чтобы прыгнуть на них, притаился Нума-лев.
На поляне показался одинокий всадник. Он пробормотал проклятие, когда увидел, что молодые люди скрылись из виду. Это был Гансон. Он следовал за Мериэм и Морисоном от самого дома. Эта дорога вела в лагерь Гансона, а потому если бы они заметили его, у него нашлось бы хорошее оправдание: он едет к себе в лагерь. Но они ни разу не оглянулись: они не подозревали о его присутствии.
Гансон помчался за Морисоном и Мериэм в лес. Пусть они заметят его, все равно. Ему необходимо было наблюдать за ними и в то же время побывать сегодня же ночью в лагере.
Морисона он считал своим соперником и боялся, что этой ночью в лесу он овладеет доверчивой девушкой. Кроме того, Гансон боялся, что чернокожие Великого Бваны заведут сношения с его подчиненными, и тогда обнаружится, что он, Гансон, солгал. Ведь все это время он распускал ложные слухи, будто добрая половина его молодцов разбежалась. Если же его люди познакомятся с неграми Бваны, ложь непременно откроется. А этого он не мог допустить. Поэтому надо было торопиться побывать у себя в лагере.
Была еще причина, заставлявшая его мчаться за девушкой. Однажды, когда Гансона не было в лагере, а его люди сидели у костра, вдруг выпрыгнул из-за кустов огромный лев и схватил одного из негров. Только благодаря смелости и находчивости товарищей несчастный был спасен; воины прогнали льва горящими головнями, копьями и ружейными пулями. Об этом случае Гансон не сказал никому в доме у Великого Бваны.
Итак, Гансон знал, что в их округе появился страшный хищник, решающийся нападать на людей. Он слышал рев голодного зверя и не сомневался, что лев, которому так хочется крови, подстерегает Мериэм и Бэйнса. Он обозвал англичанина идиотом и пришпорил лошадь.