Сын ведьмы и нежить

Епатко Маргарита

– Так, где мы можем найти повариху? – спросил Егор.

– Я уже говорила, что отпустила прислугу домой, – вздохнула молодая женщина.

– Но кухня-то на месте, пошли, – ведьмак направился к двери.

Илья и Лиза обменяли недоуменными взглядами, но двинулись за беспокойным гостем.

Спускались они долго, нашаривая в темноте ступеньки и натыкаясь на стенки. И, наконец, добрались до кухни занимавшей несколько помещений на первом этаже. Здесь было сумрачно и тихо.

– Пришли, –

Лиза автоматически протянула руку к выключателю, вовремя перехваченную Егором.

– Тсс, – ведьмак отпустил теплую ладошку подруги и приложил палец к губам.

– Что-то не так? – испугалась Лиза.

– Да нормально все, – обнял ее Илья. – Егор, ведь нет никого, – на всякий случай прошипел он.

– Сюда. Потихоньку, – ведьмак поманил друзей рукой и на цыпочках пошел к дальней двери у глухой стены. В кухне было светлее, чем в коридоре. В большие окна лился призрачный свет луны.

– Это кладовка с продуктами и она закрыта, – крадущаяся за ними Лиза показала на амбарный висячий замок.

– Ключ, – Егор протянул руку.

– У поварихи, – развела руками подруга.

Егор вздохнул и приложил руку к замку. Тот щелкнул, и ведьмак быстро подхватил его за раскрывшуюся дужку. Затем распахнул дверь.

В кладовой они увидели буколическую картинку: за небольшим столиком, накрытым цветастой скатертью на табурете сидел щупленький бородатый мужичок. Он с наслаждением зачерпывал половником из кастрюли кашу и солил ее из большой солонки из сервиза.

Сидевшая напротив худенькая женщина в таком же как и скатерть цветастом переднике с умилением смотрела на мужичка. Странную трапезу освещали свечи, воткнутые в тяжелый подсвечник под старину.

Трое молодых людей и двое за столом уставились друг на друга.

– Доброго вам здоровья, – нарушил молчание Егор.

– И вам того же, – кивнула повариха. – Ты не волнуйся, Ефимыч, обратилась она к мужичку. Сейчас они уйдут. Кашка-то нравится?

– Хороша кашка, – мужичок беспокойно поерзал, глядя на людей, но снова потянулся к солонке, высыпав большую щепотку в дымящийся половник.

– А вам чего надобно? – недружелюбно спросила повариха. – Огоньку я дала. А теперь, милая, она обращалась уже конкретно к Лизе, гостя и мужа наверх веди. Про то, что здесь видала – позабудь, – и Вера Павловна повелительно улыбнулась.

– Колдунья? – Егор нахмурился. – Не лучшее ты место выбрала для жилья. Я друзей в обиду не дам, – он поднял руку, собираясь произнести что-то еще.

– Да не горячись, родной, – мужичок за столом со вздохом отложил половник с кашей. – Молода она исчо, да неопытна. Без родни рано осталась вот и не признала своего. Ты тоже хорош, – он укоризненно цокнул языком, – ведьму от колдуньи отличить не можешь. А, вроде, знающий…

– Да как тут отличишь, когда на ней заклинаний

десять понакручено! – Егор опустил руку и отступил назад, всматриваясь в худенькую тетку. – Меня Егор зовут, – после секундного замешательства сказал он и протянул раскрытую руку, демонстрируя дружелюбие.

– Вера Павловна, – сердито сказала женщина и, соскользнув с табуретки, сделала шаг вперед, оказавшись прямо перед парнем.

– Угу, Павловна она, – кивнул Ефимыч, подтверждая слова поварихи, и снова взялся за половник.

– Если вы ведьма, уважаемая Вера Павловна, то, во-первых, почему бы вам не познакомить меня с вашим домовым. А, во-вторых, неужели вы не чувствуется что с домом творится?

– Это Петр Ефимыч, – ведьма пожала руку Егора. – Не скажу, что мне приятно познакомиться. Жили мы тут без вас спокойно. А как гости появляются, вечно жди неприятностей.

Прохладные пальцы поварихи встретились с рукой Егора, и он застыл пораженный.

– Так что с нашим домом? Эй, может отпустишь мою руку, ведьмак? – тетка тщетно пыталась освободить пальцы из широкой ладони.

– Простите, – Егор покраснел так, что это было заметно даже в тусклом свете свечей, и отпустил руку.

– Неуклюжий какой, – повариха подула на пальцы и поправила седой локон, выбившийся из высокой старомодной прически. Потом расстегнула верхнюю пуговицу мешковатой кофты, вытаскивая на свет странный кулон в виде глаза.

– Так что с домом? – повторила она вопрос.

– Беда милая, чую беда, – вздохнул домовой, который воспользовался моментом, чтобы доесть кашу. Он отложил поварешку и тяжело вздохнул, глядя на пустую кастрюлю. – Задохлики эти видать опять прорвались. Верно говорю?

– Почему? – повариха повернулась к дядьке. – Мы же все ходы-выходы закрыли, как ты говорил.

– Мы-то закрыли, – кивнул дядька, – да вот кому-то видать неймется. Все в чужой дом пролезть норовит и все рушит, – неожиданно ловко спрыгнув с высокой для него табуретки Петр Ефимович выволок за ухо из под стола мальчишку лет десяти.

– Я только кашки хотел чуток.

Оголодал ведь совсем.

Похудел до порток, – заплакал ребенок.

– Еще один, – выдохнул Илья, глядя за разворачивающимся спектаклем. – И какого хрена я плачу за охрану, когда у меня в доме проходной двор?

– Немедленно отпустите ребенка! – вмешалась Лиза.

– Какого ребенка? – хором спросили Петр Ефимович, Вера Павловна и Егор.

Парнишка воспользовался моментом и вывернулся из рук домового. Бросившись к Лизе, он спрятался за ее юбкой.

– Ага, поймали?! – он уже показывал язык поварихе, корча забавные мордахи из-за хозяйкиной спины.

– Вот ведь ирод, – Петр Ефимыч показал ему кулак.

– Как вам не стыдно обижать голодного мальчика! – возмутилась Лиза. – У нас, что каши в доме нет?