Сын ведьмы
Шрифт:
– Хватит, дедушка! Поиграй, да топор и рукавицы обратно отдай.
– Да кто их брал-то, твои рукавицы. Вон, лежат тута на скамейке. Никого не трогают, – заворчал хозяин, показывая на рукавицы, вместе со стариком неожиданно появившиеся рядом с Егором.
– И еще топор, – произнес Егор, вопросительно глядя на деда.
– Вот тебе топор, – дед достал его из-за спины и обиженно засопел. – И вовсе я не прозрачный. Я еще мужик хоть куда.
– Конечно, не прозрачный, – согласился Егор, надевая рукавицы, и отправился к тому, чему еще предстояло стать дровами. Минут двадцать он возился,
– Чего там хмыкаешь? – Дедок остановился и хитро на него посмотрел. – Оно верно, сила есть, ума не надо. Топором вот научился размахивать. Теперь чем займешься?
Егор нахмурился. Старик явно смеялся над ним. Неужели он делает что-то не так? Да нет, вроде с дровами все в порядке. Топите ими что хотите. И тут Егор хлопнул себя кулаком по голове. Нет, надо определенно быть кретином, чтобы не без помощи старика догадаться о такой простой вещи. И где были его глаза, а главное – голова?
– Я выгляжу полным идиотом, да? – обратился он к деду, прячущему усмешку в бороде.
– Нет, не расстраивайся, чего уж там. Пригодятся дровишки. Нам их теперь для баньки года на два хватит, – добродушно произнес дед. – Ну так в тепло пойдем или еще топором помашешь? – не удержался он.
Егор двинулся к дому. Ираида сидела за столом, что-то записывая в толстую и довольно потрепанную книгу. Увидев его, она отложила фолиант, бережно закрыв его на застежку.
– Ну что, богатырь, умаялся? Не переживай, сейчас накормлю тебя. А потом с новыми силами опять во двор.
– Тетя, – Егор застрял на пороге, внимательно обводя избу взглядом. – Я вот подумал, а зачем нам дрова, если печи нет? Или я ее не замечаю?
– То есть ты уже начал думать? – удовлетворенно кивнула головой его бабушка-тетушка. – Поверь мне, мозги для ведуна важнее мускулов.
– Да понял я уже, – кивнул Егор. Он устало опустился на лавку.
– А раз понял, запомни простое правило: сначала думаешь, потом делаешь. На ведуне ответственность лежит большая. Человек неразумный спичку горящую под деревом бросит – пол-леса сжечь может. Потому лешие и не жалуют людей, выпроваживают их всячески. А ты вообще не человек. И спрос с тебя другой. Обладая такими знаниями, как у меня, один листочек неразумно зацепишь – леса до горизонта исчезнуть могут.
– Да ну? – Егор не смог сдержать возгласа удивления.
– Лапти гну, – нахмурилась Ираида. – И почему у меня внук, а не внучка? – неожиданно добавила она без перехода.
– Чем тебя внук не устраивает? – удивился вошедший в избу дед.
– Тем, что девочки мир по-другому
– Да я уже понял, что мой отец человек, – улыбнулся Егор. – Но ведь это тоже неплохо?
– Смотря какой человек, – произнесла Ираида и переглянулась с дедом.
– Мама говорила, что отец был очень хорошим человеком, – напрягся Егор.
– Он действительно был хорошим, – сказал старик, делая ударение на слове «был». Дед подошел и обнял Егора. – Ну, чего ты к парню привязалась: наша кровь, не наша? – бросил он Ираиде. – Знаешь же, даже если восьмая часть нашей крови есть, она все равно человеческую пересиливает. Именно поэтому мы живы и здесь.
– Хорошо, чтобы ты был прав, – Ираида грустно кивнула на книгу. – Я тут все уже пересмотрела. Все возможности перебрала. Да только все равно половина на половину выходит. И как мне его учить, когда я не знаю, какую парень дорогу выберет?
– Какую захочет, такую и выберет. А твое дело – слово держать, – философски заметил старик и потер ладошки. – На обед-то у нас сегодня расстегаи с мясом и грибами. А щи я какие сварил!
Егор задумчиво посмотрел на материализовавшуюся в углу печь, из которой старик стал вытаскивать на стол горячую еду. Он машинально отметил, что у печи нет трубы, ведущей к крыше. Ладно. С этим чудом разберемся позже. Парень подошел к столу и подсел к Ираиде.
– Ты боишься, что я стану злым колдуном, вроде этих монстров из фильмов?
– Про монстров ничего сказать не могу, – одними губами улыбнулась она. – Никогда их в своей жизни не видела, хоть и пожила долго. А что касается зла… Скажи, ты как думаешь, я вот хорошая или плохая?
– Наверное, хорошая, – неуверенно сказал Егор.
– Спасибо на добром слове. Хотя, думаю, что большинство жителей соседней деревеньки вряд ли с тобой согласятся.
– Да ты ведь их лечишь, помогаешь, – поразился Егор, – мне тот мужик рассказывал, который подвозил.
– Дак ведь она не всех лечит и не всегда, – опять подключился к разговору дед.
– Почему? Я не понимаю, если ты можешь помочь? – Егор внимательно посмотрел на Ираиду.
– Потому что человек порой болезнью за свою непомерную гордыню наказан или за то, что обидел кого-то. Я-то болезнь сниму и выброшу, а он так и не поймет, что сделал, и не исправится, – пояснила Ираида. – Хотя бывает по-разному. Все не упомнишь. Вот смотри, – она вытащила из-за пояса тонкий изящный нож. Перехватила его рукой сразу за клинок, вплотную к резной рукоятке и оставила лежать на указательном пальце. Нож качнулся пару раз и застыл. Ни лезвие, ни костяная ручка не перевешивали друг друга.
– Классная балансировка, – заметил Егор.
– Это называется равновесие, – улыбнулась Ираида. – В мире все взаимосвязано. И кто-то считает своим долгом делать все для сохранения равновесия, чтобы не разрушить хрупкий, окружающий нас мир. А кто-то, – она тяжело вздохнула, – уверен, что мир не совершенен, и берет на себя право перекроить его под себя. Я отношу себя к первым. А ты пока закрытая книга. И кем станешь, покажет только время.
– А кем была моя мама? – не удержался от вопроса Егор.