Сын Зевса
Шрифт:
Македоняне с этим согласиться не могли. Если принять такие условия, то Филиппу придется отказаться от всего фракийского и македонского побережья, которое он захватил, и вернуть все завоеванные города.
Послы Филиппа, ни о чем не договорившись, уехали домой.
Букефал
Филипп залечивал рану. Он вернулся из Иллирии с перебитой копьем правой ключицей. Царь не любил болеть, не терпел бездействия. Но он не мог сейчас держать в руке ни меча, ни сариссы.
Жизнь во дворце была такой же шумной, как всегда, когда Филипп возвращался домой. Сейчас у него было полно гостей: в Пеллу приехали
Филипп был отважен в бою, безудержен на пиру. Но, прекрасно для своего времени образованный, он любил музыку, ценил литературу, беседы с учеными людьми доставляли ему наслаждение. Филипп вводил в свою довольно дикую страну эллинские обычаи, эллинскую культуру, эллинский язык.
Македонские цари издавна стремились привлекать к своему двору замечательных людей Эллады. В Македонии жил когда-то Меланипид, дифирамбический поэт с острова Мелоса, лучший лирик своего времени. Приезжал сюда и великий врач Гиппократ.
Царь Архелай, дед Филиппа, широко и радушно приглашал к себе философов и писателей. Софокл отклонил его приглашение. Сократ тоже не поехал в Македонию. Но трагик Агафон, эпический поэт Хойрил, музыкант и поэт Тимофей, художник Зевксис – все они подолгу жили у этого просвещенного и деятельного царя. Великий Еврипид [15] провел у него свои последние годы жизни и умер в Македонии.
Филипп с такой же щедростью принимал у себя выдающихся людей.
Дни проходили весело, пестро, разнообразно. То разыгрывалась пьеса, то ученые, друзья Филиппа, вели увлекательные беседы на самые различные темы, то пели певцы под нежный звон кифар…
15
Еврипид – древнегреческий драматург.
В царском мегароне всегда толпилась молодежь, дети знатных македонян. Филиппу это нравилось: пусть они учатся, развиваются, воспитывают свой вкус. На его вечерах неизменно присутствовал и Александр со своими товарищами и друзьями. И всегда рядом с ним был его лучший друг, красивый кудрявый Гефестион.
Однажды, вскоре после полуденной трапезы, во дворец пришел фессалиец Филоник.
Фессалия славилась своей конницей. В обширных долинах и на равнинах, богатых пастбищами, фессалийцы выращивали коней необыкновенной красоты и выносливости. Сами они, отважные всадники, не расставались с лошадью ни в походах, ни в мирные времена. Оттого и сложилась в древности легенда, что в долинах Фессалии жили кентавры.
– Царь, я привел тебе коня, – сказал Филоник.
– Коня? Но разве у меня нет коней?
– Таких у тебя нет и не будет.
Филипп усмехнулся. Окруженный гостями, он вышел во двор.
Солнце уже свалилось к западу, но лучи его были еще жарки и ослепительны.
У Александра, когда он увидел коня, забилось сердце. Это был великолепный вороной конь с огненными глазами и с белой звездой на лбу.
– Его зовут Букефал [16] , – сказал фессалиец. – Видишь, какой у него широкий лоб? Как у быка. Хвалить не буду: он в похвалах не нуждается.
16
Букеф'aл – быкоглавый.
Конь в похвалах не нуждался. Он танцевал, ему не хватало терпения стоять на месте. Мускулы играли под
– Сколько же ты хочешь за своего Букефала? – спросил Филипп.
– Тринадцать талантов [17] .
– Тринадцать талантов за одного коня?
– Да, за одного коня. Но такой и есть только один.
– Посмотрим, каков он в беге.
Испытывать коня отправились в поле, на широкую зеленую равнину, залитую солнцем.
Молодой конник из свиты царя подошел к Букефалу, схватил за узду и вывел на равнину. Но, когда он хотел сесть на него, Букефал с диким ржанием встал на дыбы и отпрянул в сторону. Этер кричал на коня, стараясь усмирить, затягивал узду. Но от этого конь впадал в ярость и каждый раз, как только конник намеревался вскочить на него, взвивался на дыбы.
17
Талант – единица веса и денежная единица в Древней Греции.
Подошел другой этер, более опытный, более суровый. Но сколько он ни боролся с Букефалом, конь и ему не покорился.
Филипп начинал хмуриться. Если бы не рана, он бы сам попробовал укротить коня. А этеры выходили к Букефалу один за другим и возвращались, ничего не добившись.
Филипп рассердился.
– Веди отсюда своего коня, – сказал он фессалийцу, – он же совсем дикий!
Тут Александр не выдержал:
– Какого коня теряют эти люди только потому, что по собственной трусости и неловкости не могут укротить его!
Филипп сверкнул на него взглядом, но промолчал. Молодые македоняне-этеры были смущены. Попытались еще один-другой сладить с конем. И не могли.
– Эх, – с досадой опять сказал Александр, – какого коня лишаетесь вы, и только потому, что не умеете ездить и трусите!
Филипп прикрикнул на него:
– Ты упрекаешь старших, как будто больше их смыслишь или лучше их умеешь обращаться с конем!
– С этим, по крайней мере, я справлюсь лучше, чем кто-либо другой!
– А если не справишься, какое наказание понесешь ты за свою дерзость?
– Клянусь Зевсом, я заплачу то, что стоит конь!
Все вокруг засмеялись.
– Хорошо, – сказал Филипп, – спорим на тринадцать талантов!
– Спорим!
Александр сразу бросился к Букефалу. Крепко схватив за узду, он поставил коня против солнца: Александр видел, что конь пугается своей тени, которая мечется перед ним по траве.
Потом позволил ему бежать и сам побежал рядом, не выпуская узды, и все время ласково поглаживал коня, успокаивал его. А когда увидел, что Букефал успокоился, дышит глубоко и ровно, Александр сбросил с себя плащ и прыжком взлетел на коня. Конь рванулся. Александр сначала слегка сдерживал его, натянув поводья, а когда почувствовал, что конь рвется бежать, дал ему волю, да еще и крикнул на него, ударив по бокам пятками. Конь, вскинув голову, птицей полетел по зеленой равнине.
У Филиппа дрогнули и сомкнулись брови. Все кругом умолкли, затаив дыхание, охваченные тревогой и страхом. Александр уходил из их глаз, исчезая в знойном мареве долины. Казалось, что он сейчас исчезнет совсем и больше не вернется.
Прошло несколько страшных мгновений. И вот вдали снова показался всадник на вороном коне. Конь бежал красиво, словно летел на невидимых крыльях, а мальчишка сидел на нем как влитой – сияющий, гордый, торжествующий.
Царская свита закричала, приветствуя Александра. А Филипп прослезился.