Сын

Несбё Ю

– Ты проделала основательную работу.

– Нет, – сказала она. – Гугл, электронные архивы старых газет, пара телефонных звонков. Это не ракету в космос запустить.

– Вот этот дом, – произнес Симон.

Он достал табельное оружие и снял его с предохранителя, прежде чем Кари отперла входную дверь. Симон вошел первым с поднятым пистолетом, остановился в коридоре, прислушался, а потом нажал выключатель. На стене загорелась лампа.

– Опа! – прошептал он. – Для пустого необитаемого дома наличие электричества нехарактерно. Указывает на то, что недавно кто-то…

– Нет, –

перебила его Кари. – Я проверяла. С того момента, как Лофтхус начал отбывать срок, электричество по этому адресу оплачивается со счета одного фонда, зарегистрированного на Каймановых островах. Невозможно установить конкретных лиц. Суммы небольшие, но это…

– …загадочно, – подхватил Симон. – Прекрасно, ведь мы, следователи, обожаем загадки, не так ли?

Он направился по коридору в кухню, открыл холодильник и убедился, что он отключен, хотя внутри стоял одинокий пакет молока. Он кивнул Кари, она вопросительно посмотрела на Симона и только потом поняла и понюхала пакет. Затем она потрясла его, и раздался звук болтающегося твердого комка, который когда-то был молоком. Вслед за Симоном она прошла через гостиную на лестницу и поднялась на второй этаж. Они проверили все комнаты и остановились в той, что, очевидно, принадлежала парню. Симон принюхался.

– Семья, – произнесла Кари, указывая на одну из фотографий на стене.

– Да, – сказал Симон.

– Мать, по-моему, похожа на какую-то певицу или артистку?

Симон не ответил, он смотрел на другую фотографию. На ту, которой там не было. Точнее, на потемневший участок обоев, где раньше висела фотография. Он снова принюхался.

– Я отыскала учителя Сонни, – сказала Кари. – Он говорит, что Сонни подумывал о том, чтобы стать полицейским, как и его отец. Но он полностью изменился после смерти папы: у него начались проблемы в школе, он отгородился от людей, искал одиночества и занимался саморазрушением. Его мать тоже опустилась после самоубийства отца, она…

– Хелене, – произнес Симон.

– Что?

– Ее звали Хелене. Наглоталась снотворного.

Взгляд Симона скользил по помещению, пока не остановился на пыльной тумбочке. Кари продолжала говорить:

– Когда Сонни исполнилось восемнадцать, он сознался в двух убийствах, и его осудили.

По пыльной поверхности шла полоска.

– До этого момента полицейское расследование шло совершенно в другом направлении.

Симон сделал два быстрых шага к окну. Лучи вечернего солнца отражались от велосипеда, валявшегося у лестницы красного дома. Он посмотрел на улицу, по которой они приехали. Сейчас на ней никого не было.

– Не всегда все так, как кажется на первый взгляд, – сказал он.

– Что вы имеете в виду?

Симон закрыл глаза. Хватит ли у него сил? Еще раз? Он вздохнул:

– Все в полиции говорили, что Аб Лофтхус был кротом. Считалось, что шпионаж за деятельностью полиции закончился после его смерти: прекратились неудачные облавы, следствие перестало двигаться по неверному пути, свидетели и подозреваемые больше не исчезали в последнюю минуту. Они посчитали это доказательством своей правоты.

– Но?

Симон пожал плечами:

– Аб гордился своей работой и полицией как организацией. Он не стремился

к богатству. Единственное, что его заботило, – это семья. Но нет никаких сомнений в том, что в полиции работал крот.

– И?

– И пусть кто-нибудь выяснит, кто был кротом.

Симон сделал глубокий вдох. Его прошиб пот. Тот самый запах. Здесь совсем недавно кто-то был.

– Кто, например?

– Как сказать. Кто-нибудь амбициозный, с юношеским задором.

Симон посмотрел на Кари. Вернее, через ее плечо. На дверцу шкафа.

Пот. Страх.

– Здесь никого нет, – громко произнес Симон. – Ладно. Пошли вниз.

Он остановился посреди лестницы и знаками велел Кари продолжать спуск. Сам же стал ждать, прислушиваясь и крепче сжимая рукоятку пистолета.

Тишина.

Потом он двинулся вслед за Кари.

Он вошел в кухню, отыскал ручку и стал писать на одной из клейких бумажек.

Кари кашлянула:

– А что Франк имел в виду, говоря, что вас поперли из Экокрима?

– Я бы предпочел не отвечать, – сказал Симон, оторвал бумажку и приклеил ее на дверцу холодильника.

– Это как-то связано с игроманией?

Симон строго посмотрел на нее и ушел.

Она прочитала записку.

Я знал твоего отца. Он был хорошим человеком, и, думаю, он то же самое сказал бы обо мне. Свяжись со мной, и я обещаю тебе безопасное и пристойное возвращение в тюрьму. Симон Кефас, тел. [phone]. [e-mail]

Затем она поспешила вслед за ним.

Маркус Энгсет услышал, как завелся двигатель автомобиля, и наконец снова начал дышать. Он сидел на корточках среди свисающей с вешалок одежды, прижавшись спиной к задней стенке шкафа. Никогда за всю свою жизнь он так не боялся. Он чувствовал запах футболки, которая так пропиталась потом, что прилипла к телу. И все равно он получил своего рода наслаждение. Как в тот раз, когда летел вниз с десятиметровой вышки в бассейне в парке Фрогнер и думал, что самое страшное, что может произойти, – это то, что он умрет. И, несмотря ни на что, это не так уж страшно.

Глава 15

– Чем могу вам сегодня помочь, господин хороший? – спросил Тур Йонассон.

Его постоянный номер. Туру было двадцать лет, средний возраст его покупателей – двадцать пять лет, а изобретениям, продававшимся в магазине, пять лет. Поэтому архаичная форма приветствия звучала забавно. По мнению Тура Йонассона. Но вполне возможно, клиент не понял юмора. Трудно сказать, поскольку капюшон его свитера был натянут так низко, что лицо находилось в тени. Оттуда раздался голос:

– Мне нужен такой мобильный телефон, по которому нельзя определить, кто звонит.

Торговец наркотиками. Конечно. Только они спрашивают о таком.

– На этом айфоне есть функция «скрыть номер», – сказал юный продавец и достал из витрины маленького магазинчика белый телефон. – Тогда ваш номер не высветится на экране телефона человека, которому вы звоните.

Потенциальный покупатель переминался с ноги на ногу. Он подтянул ручку красной сумки повыше на плечо. Тур решил не спускать с него глаз, пока он не уберется подальше от магазина.